Себастьян тепло улыбается мне и уходит. Я слышу его шаги за спиной, но что-то мешает мне обернуться и посмотреть ему вслед – идиотская уверенность, что мое поведение повлияет на него.

Сердце стучит в ушах, горле и пятках. Мне трудно совладать с собой и унять дикую тревогу. Я понимаю, что веду себя глупо, но так я будто заклинаю его вернуться.

Я не хочу прощаться. Не хочу!

Но звук работающего двигателя за окном меня пробуждает, кричит: «Беги, Алана! Возможно, ты успеешь поцеловать его еще раз, прежде чем он уедет!»

Я выскакиваю на улицу, и сквозь пелену слез вижу, как такси уносит любимого человека в густые сумерки, а после происходит то, чего я так отчаянно боялась…

Воздух вибрирует от серии оглушающих выстрелов, корежащих и пробивающих металл машины.

– Нет! Нет! Нет! – надрывно кричу я, бегу к закрутившемуся на месте автомобилю и чувствую, как земля уходит из-под ног, когда происходит взрыв…

Он преодолевает пять сотен футов и обжигающей волной отдается во мне – пламя, поедающее железо, сжирает меня изнутри. Я падаю в пропасть, в ледяную черную яму. Боль иглами охватывает каждую частицу тела, режет по живому и истязает душу.

Ноги сами несут меня к автомобилю, мир вокруг становится расплывчатой дымкой. Я с трудом осознаю, что делаю. Чьи-то руки удерживают меня, я брыкаюсь, пытаясь вырваться. Собственный душераздирающий крик оглушает, мне нечем дышать, глаза так больно щиплет, будто в них насыпали горячий пепел. Его тепло, улыбка, голос, слова, любовь – все обратилось в прах. Я смыкаю веки, желая только одного – навсегда исчезнуть.

Эпилог

Эпилог

Атланта. Психиатрическая клиника

Спустя четыре месяца

В мои глаза светит фонарик, но я словно не чувствую его. Я вообще ничего не чувствую. Я вижу Джесс и доктора Фьюри, но не могу пошевелиться. Ни язык, ни тело не слушаются меня.

– Сами видите – Алана не реагирует.

– Ну сделайте что-нибудь еще, доктор Фьюри. Иначе я буду вынуждена попросить мужа подыскать для моей подруги другую клинику.

– Поймите, миссис Герраб. Четыре месяца – не срок для депрессивного ступора.

Разве вы не видите? Я не хочу просыпаться. Во снах он рядом со мной.

* * *

– Алана, ну хватит. Возвращайся! Мы соскучились по тебе. Скоро будет полгода, как ты в таком состоянии. А я хочу, чтобы ты стала подружкой невесты на нашей с Мануэлем свадьбе. Скажу по секрету: я беременна! – делится со мной Элис.

Беременна… Это хорошо.

– Я рада за тебя, – хрипло отвечаю я.

– Что? Что ты сказала?!

Элис выбегает из палаты и кричит на весь холл:

– Доктор Фьюри! Алана заговорила!

Быстрые шаги стремительно приближаются ко мне. Доктор светит фонариком в глаза, я жмурюсь и закрываюсь руками.

– Ее разбудили мои слова о беременности! Слышишь, Кристи! – ликует Элис, разговаривая по телефону.

Нет. Меня разбудили его слова. Себастьян снился мне постоянно, но этой ночью он приставил к моему горлу нож и пообещал прирезать, если я не вернусь к обычной жизни. Разве я могла испугаться? Нет. Просто я побоялась, что он прекратит приходить ко мне во снах.

* * *

Меня выписали из клиники спустя месяц. Доктор Фьюри прибавил к литию еще два пузырька с лекарствами. Настоящей Аланы Флетчер больше нет – она погибла на той дороге около дешевого мотеля. Вместо нее осталась оболочка, которая видит не потускневшие краски, а черно-белую реальность без запахов и вкусов. Алана умерла вместе с ним. Тот взрыв выдрал из моей груди сердце и превратил его в пепел.

Во всем случившемся виновата я. Дьявол дернул меня проследить за ним и приехать к тому чертовому дому в лесу. Я запустила механизм не в том направлении. Господь покарал меня. Теперь я каждый день сгораю в огне Чистилища, ненавидя себя.

О моих психических отклонениях узнало издательство, для которого я рисовала иллюстрации, и оно больше не захотело сотрудничать со мной. Меня это даже не задело.

Днями напролет я рисовала нашу с ним историю: первую встречу в клубе Лос-Анджелеса; в лифте «Мэдисон-корпа»; избиение Руперта и лес, где я получила первый оргазм от его пальцев; мою слежку за его байком; встречу в Декейтере и пожар; убийство Дерека и взрыв автомобиля.

Мне захотелось рассказать нашу историю миру. Да, сложную и неправильную, но яркую и такую необходимую мне. С ним я по-настоящему жила.

Я отправила иллюстрации в книжное издательство в Нью-Йорке, и мне через несколько часов поступило предложение издать этот комикс. А еще через пару дней мне позвонил мистер Кэмерон и сообщил, что его предложение по поводу стажировки еще в силе. Мир протянул мне руку помощи.

Джесс несколько месяцев назад вышла замуж за Жан-Франко и переехала в Сиэтл, в Атланте меня больше ничего не удерживает.

Спустя полтора года

За время жизни в Нью-Йорке я поняла одну важную вещь – все города одинаковы. Да, есть различия в архитектуре, количестве жителей и еще некоторых незначительных нюансах. Но для меня Нью-Йорк ничем не отличается от любого другого города. Ни в одном из них нет Себастьяна.

В моем мире его нет.

Время идет, кажется, что пора бы смириться. Сколько можно болеть этой сумасшедшей любовью? А я отвечу, что у любви нет срока, рамок и условий. Она не умирает с физическим телом, она продолжает жить, напоминая о себе в различных деталях: в рокоте чужого байка, черных непослушных волосах встречного незнакомца, крышах домов, свечных огнях.

Я изменилась внешне – разукрасила свою серую оболочку: вместо прямых русых волос до лопаток у меня ярко-красное каре, я сделала татуировку на всю спину, спрятав шрамы под ангельские крылья. Ему бы это понравилось.

Я хорошо зарабатываю, от отца перестали поступать деньги на счет. Может, он умер. Не знаю.

Мой комикс можно встретить в любом книжном магазине – он пользуется успехом. Мои иллюстрации украшают фасады зданий, баннеров. Я регулярно провожу творческие вечера, мастер-классы. Я изо всех сил стараюсь жить. Просто жить. И вроде бы удается.

Никто не знает, что улыбчивая и яркая Алана Флетчер, возвращаясь в свою небольшую квартиру в спальном районе Бруклина, снимает лживую маску и ревет в подушку, а потом фантазирует, что ее зверь рядом, что это он прикасается к ее груди, ласкает тело. Это его рука упирает острие ножа в кожу на шее, и это его пальцы доводят ее до оргазма. А потом будто бы он лежит рядом и шепчет на ухо разные пошлые грубости, от которых я краснею.

Я продолжаю бегать по утрам, но не потому, что так советовал доктор Фьюри. Нет. Я фантазирую, что Себастьян все так же следит за мной, преследует.

Сегодняшнее утро не становится исключением. Я возвращаюсь домой, принимаю душ, укладываю волосы, наношу на лицо макияж и выбираю, что надеть на работу – да, я работаю в офисе, так легче.

Надев легкое светлое платье, я крашу губы в алый цвет и улыбаюсь отражению в зеркале. Стук в дверь становится неожиданностью. Я смотрю на экран домофона и понимаю, что за дверью никого нет.

Чья-то шутка?

По спине ползет холодок от внезапно охватившего чувства дежавю. Я встряхиваю головой и поправляю волосы, беру в руки сумочку и открываю дверь. Моя нога зависает в воздухе, когда я собираюсь переступить порог. На придверном коврике лежит крафтовый конверт.

Меня словно кипятком окатывает изнутри, а сердце пропускает удар. Я медленно наклоняюсь, будто боюсь, что этот конверт ядовитый. Делаю глубокий вдох и поднимаю его с пола. Переворачиваю и читаю: «Не стоит заглядывать внутрь». В глазах на миг темнеет, я тру их, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации.

Кто-то из поклонников комикса решил пошутить? Шутка неудачная!

Но я почему-то все равно лезу в конверт просто для того, чтобы вновь ощутить тот незабываемый трепет, и вытаскиваю из него пачку фотографий. На них я: в кафе, на улице, на пробежке, в машине и… дома, спящая в кровати. Может, монтаж?

Кровь отливает от моего лица, а тело парализует. Я переворачиваю фотографию и читаю: «Ты будешь моей послушной девочкой?»

Эпилог второй

Эпилог второй

Ангел

Во мне волной поднимается ярость. Какой конченый ублюдок может так издеваться надо мной? Я открыла в комиксе свою душу, рассказала миру о нем, чтобы он жил в сердцах людей. Но это просто…

Вместе с фотографиями я сбегаю вниз по ступенькам и выскакиваю на улицу. Где этот придурок может прятаться? Он не мог уйти далеко.

Внезапно меня что-то толкает в спину. Я поворачиваюсь и вижу перед собой подростка.

– Мисс, это вы потеряли? – он протягивает мне еще одно фото, на котором я еще с русыми волосами и только-только приехала в Нью-Йорк.

Мысли в голове путаются, в груди разгорается пламя.

Что все это означает?!

Около меня останавливается желтое такси. Водитель выходит и открывает дверь.

– Прошу, мисс. Я отвезу вас по нужному адресу.

– Что? Какой адрес?

Я пытаюсь понять, какой сегодня день. Может, у меня день рождения? Нет, он уже прошел.

– Мисс, вас ждут. Попросили не задерживаться.

– Да? Хорошо. Везите! – командую я, представляя, что сотворю с физиономией этого идиота. Или идиотки. Как эти розыгрыши сейчас называются? Пранки?

Таксист везет меня по городу. Я прошу остановиться у супермаркета и подождать меня несколько минут, после возвращаюсь к такси, вооруженная до зубов: ножами и бейсбольной битой. Тот, кто решил так жестоко играть с моими чувствами, очень сильно пожалеет об этом!