Отдышавшись, падаю рядом с Ариной и разворачиваю ее лицом к себе.

— Арина, — рвано выдыхаю я. — Я люблю тебя, Арина! — Ее глаза радостно вспыхивают и начинают блестеть от слез. — Я хочу, чтобы ты это знала, милая. Если завтра что-то пойдет не так…

— Я… — Арина часто моргает, пытаясь справиться со слезами, но у нее не получается. — Илья, я тоже люблю тебя! — Она шмыгает носом и вытирает слезы. — Я тоже хочу, чтобы ты это знал, если завтра все пойдет не так, как ты планировал. Знай, что я все равно люблю тебя!

— Все будет хорошо, малышка. — Прижимаю ее к себе и глажу по спине и волосам. — Просто верь мне!

Арина ничего не ответила, впадая в дрему. Я тоже решил немного вздремнуть. Спать рядом с ней, сжимая ее в объятиях — это лучшее, что случалось со мной в жизни. Ради этого стоило умереть.

Наивный идиот. Знал бы я, какой они с Вадиком огромный топор воткнут мне завтра в спину…

24. Вадим

24. Вадим

Блядь, хак хуево! Щас подохну! Боже, сколько я вчера выжрал? Почти три бутылки? Давно так не напивался. Да никогда я так не напивался. Уснул на полу? До кровати не хватило силенок доползти? Или я не хотел никуда ползти? Девчонка права, я старею…

Надо похмелиться.

Допиваю залпом из бутылки остатки коньяка. Желудок болезненно сжимается, но принимает "лечение".

Из-за блонди сопьюсь такими темпами. Сопьюсь и сдохну. Как папаша сдохну! Вон, сердце, как бешеное колотится! Слава богу, завтра все закончится.

Не дохожу, доползаю до ванной. В зеркало даже смотреть не буду. Противно от себя самого. Не тот я человек, на которого смотреть хочется. Встаю в душ, включаю ледяную воду, что аж яйца поджимаются и мозги коркой льда заковывает.

Через минуту немного отпускает.

Надо найти Илью. Он уже должен был вернуться. Уверен, что он провернул сделку на наших условиях, поэтому за это не переживаю.

Беспокоюсь, что белобрысая стерва на меня ему накапала уже, как я ее вчера чуть не изнасиловал. Разве он поверит, что она сама меня соблазнила? Я сам до сих пор поверить не могу. Он меня убьет. Точно убьет!

Блядь, почему мне так стыдно и стрёмно? Ну выебал я эту шлюшандру. И раньше ебал. И при нем ебал. А на душе так гаденько…

Опять вчера по морде от нее прилетело. Зачем я ей всякой хуйни наговорил? Унизить хотел? Оскорбить? Да куда еще ее унижать? Да и зачем? Черт!

Ревность…

Да с каких таких? Почему меня должно волновать, кто будет в будущем драть эту овцу?

Внутри снова все дергается. Все кишки сжимает туго и больно. Ребра выворачивает.

Надо пить завязывать. Все проблемы из-за этого. Если бы мы вчера с Аришкой не накидались…

Накидался только я, как урод последний. Она даже и выпить толком не успела, больше разлила. А потом я…

Все! Надо взять себя в руки! Похмелиться, похлебать горяченького и найти этих двоих.

Трясущимися руками натягиваю майку и шорты, иду в столовую.

Вот они, голубки.

Арина сидит на нем верхом. Кушают, целуются, хихикают. Илья гладит ее жопушку, выглядывающую из шортиков. Топик Миланкин еле сошелся на ее троечке. Щас лопнет и сиськи на Илюху вывалятся. Вот он обрадуется.

Вчера точно так же на мне ерзала. Потом на столе сидела, медом намазанная. Текла, как сучка, в галоп на моем члене пускалась!

Несмотря на мое полуобморочное состояние, член среагировал на воспоминания о безумном вчерашнем приключении. Только этого не хватало! Снова со стояком за столом сидеть? Заебало!

Не знаю, чего больше хочется: сдохнуть или эту малышку раком на столе загнуть среди тарелок?

Арина первая заметила меня, не решавшегося войти в столовую. Она перестала смеяться и напряглась. Нажаловалась, сучка бандитская?

Сжимаю зубы и очко и все же вхожу.

— Вадик, привет! — улыбается Илья. — Ты жив? Ты чего напился-то? Случилось чего? Что-то с Миланой?

Подхожу к шкафчику с алкоголем. Пока ищу коньяк, судорожно соображаю, что ответить? Не похоже, что Илюха злится. Значит она не рассказала? Почему? Неужели ей не хочется, чтобы ее любименький Илюша мне рыло начистил?

— Устал я, Илюха, — бурчу не глядя на него. Прихватив бутылку, захлопываю шкаф чересчур громко, что аж сам вздрагиваю. — С Миланкой все нормально. Завтра дома будет.

Сажусь на свое место и наливаю себе стакан коньяка. Выпиваю залпом. Закусываю бутербродиком. Ох! Отпускает…

— Я хотел обсудить завтрашний обмен, — говорит Илья.

У меня выскальзывает из руки стакан и с грохотом падает на стол. Арина испуганно соскакивает с колен брата и садится рядом, опуская голову вниз.

Я ей пообещал вчера. Я же согласился, что опасно его брать с собой. А он?

— Я слушаю, — внимательно смотрю на его лицо.

— Завтра, когда ты заберешь Милану, вы сразу уедете, а я останусь с Пашкой и Ариной. Мы убьем Тагира и вернемся следом.

Я перевел взгляд на Арину. Она едва заметно кивала мне, как бы намекая, чтобы я согласился с Ильей, но только для вида.

Брат сошел с ума! Это чистой воды бравада и самоубийство! Теперь у меня не остается сомнений, что его нужно запереть дома, чтобы в живых остался. Да и Аришка-малышка может погибнуть в этой глупой резне.

— Ладно, — пожимаю я плечами. — Договорились.

— Спасибо, Вадик! — счастливо улыбается Илья. — Я знал, что ты меня поддержишь. Сделка, кстати, прошла успешно.

В жопу бизнес. Я вчера предал брата. Сегодня наврал. Завтра снова предам. Во что я превратился?

Я смотрел, как Илья радостно мацает пока еще свою девчонку, а самому блевануть хотелось. От самого себя. Что ж я за мразь-то такая? Что я за брат?

А эта? Отдам завтра своими руками. Это буду я. Я! Даже шанса братишке не дам быть с ней. Сам не могу и ему крылья обрублю. Хоть домой потом не возвращайся! Вот завтра он меня и прибьет. Голыми руками сердце мое черное вырвет.

Мне хотелось закричать о том, какой я подлый ублюдок. Рассказать брату обо всех своих мерзких грехах. О том, что я уже сделал, о том, что собираюсь сделать. Пусть он меня отхуярит! Убьет пускай! Только чтобы не ворочалась во мне вся эта гниль.

Я снова посмотрел на Арину. Еле заметным кивком головы, она подтвердила, что я все сделал и сказал правильно.

Не для тебя, сучка чеченская, стараюсь! Не для тебя во все тяжкие пускаюсь, а ради семьи своей. А тебе в ней не место!

Легче не стало.

Арина что-то тихо сказала Илье, и они, хихикая, убежали из столовой. Как дети малые.

Что с них взять? Они счастливы…

Я выпил еще и позавтракал. Гадал, чем они сейчас занимаются и зачем Аришка вчера со мной трахалась.

Чем они занимаются было очевидно, а вот насчет второго…

Зачем я голову ебу сам себе? Какая разница вообще зачем? Мне тоже захотелось любви? Ее любви?

Странная у нее любовь. Только Илюха за порог — она трусы сняла. Нахуй такую любовь!

Но на обмен-то она его не хочет брать. Вдруг бы он и, правда, ее отбил? Он хорошо стреляет. Быстро соображает. У него могло бы получиться. Но она боится за него, значит, действительно любит. Нельзя игнорировать этот ее поступок. Благородная!

А я? Мудак! Меня не жалко, я же не Илюшка. Я же за нее бороться даже не собирался. Хуле меня любить?

Арина

Мы провели с Ильей фантастический день. Не знаю, о чем он думал. Я думала только о нас с ним. Вадима в этот день я не видела. Он уехал по делам, а вечером не выходил из своего кабинета, так что его в нашем дне больше не было.

Только ближе к ночи меня накрыло тоской по Илье. Того, что будет завтра, я не боялась. Я боялась больше никогда его не увидеть. Я гладила его лицо, слегка заросшее щетиной и не могла на него насмотреться. Не могла им надышаться. Мой сладкий мальчик…

Слишком мало было у нас времени. Слишком быстро все случилось. Слишком сильно я полюбила его. Я недооценила размеры своей зависимости и привязанности к этому парню. Как же мне будет больно и страшно жить без него.

— Я люблю тебя, Ариночка! — снова признался Илья.

Это были самые прекрасные слова, которые я слышала за последние 10 лет своей жизни.

— Я люблю тебя, Илюша! — Это были самые прекрасные слова, которые я сказала за тот же самый период времени.

Есть, конечно же есть, место для любви. Какой бы глупой и беспощадной не была эта война. Раньше я считала своего отца виновником в этой борьбе за город. Это же он составил такое завещание? Но нет, мы все виноваты. Я — потому что не уехала, одержимая жаждой мести. Юсуповы и Бадоев — из чрезмерной жадности и страха остаться в меньшинстве. Филатовы — из любви к семье.

Я — ключик к этому городу. Когда я исчезну, война закончится. Может быть, если Совок завтра не придет мне на помощь, и я умру — это будет к лучшему? Все закончится. По крайней мере, для меня… Я устала. Я больше так не могу. Впереди только ужас и боль борьбы за выживание. Снова? Не хочу больше бороться. К черту все!

А как же мои люди? Кира и Айгуль, Совок, Август? Только Серов будет рад моей смерти. Остальных я бросаю на произвол судьбы. Они разбредутся по оставшимся группировкам и о Риане никто больше и не вспомнит. Может быть, они уже разбежались, понимая, что я не вернусь. Где сейчас Арчи? Жив ли он? Куда он ушел?

Из-за своей легкомысленности и тщеславия я потеряла лучшего друга. Я сама виновата в том, что оказалась Филатовским товаром. Игрушкой, которую братья обменяют на сестру. Завтра я оставлю Илью и отправлюсь навстречу смерти.

Я сжала свой жетон в руке и уснула с этой мыслью.

Утром я резко открыла глаза, как будто мне дали пинка. Илья спал, закинув на меня руку и ногу, как будто боялся, что я куда-то денусь. Я осторожно вылезла из постели. Набросив на себя майку Ильи на голое тело, я вышла из его комнаты. Надо найти Вадима и обсудить, куда мы "денем" Илью.