Над Чебаклою плыл вечерний дым…

До робости и до сердечной дрожи

Всё пригласить Есенина Серёжу

Хотелось мне к станичникам своим,

Чтоб почитал он нам свои стихи,

Казачьи песни ниши бы послушал -

Не только голоса, а наши души, -

И как горланят наши петухи.

Он был в те годы от стихов хмельной.

А то – счастливый, то, увы, понурый,

С волнисто-золотистой шевелюрой,

С задумчивой глазной голубизной.

И мнилось мне – на сказочной земле,

Не только в Константиново, в Рязани,

Он, обливаясь чистыми слезами,

И здесь творил бы – в нашей Губерле.

Казалось мне – и мы не лишены