Но была такою мать моя.

Русская, и звать ее – Татьяна.

Я в нее и ликом, и душой.

Никакие дали океана

Не закроют думам путь домой.

Я валялся по сырым окопам

Первой мировой… И вот опять

Свастика паучья лезет скопом

Мир свободы под себя подмять.

Раскусил я Ницше и гнилую,

Злую философию его.

Нет превыше в мире ничего,

Чем бороться с ней, пока живу я.

Все понять и распознать нацелясь,

Чтоб поработителей в упор

Беспощадно бить,

Мне Маркс и Энгельс

Приоткрыли наконец-то взор.

И когда понятной стала цель моя,