Примечания переводчика

Название оригинала стихотворения ("Чувствуя время") одновременно можно трактовать и как его жанр: ещё с танских времён китайская поэзия знала неоднократные примеры написания стихов с подобным названием. Как правило, это была гражданская лирика, описывающая разорение в результате гражданских или иных войн, которое приходило на смену благополучию — так, как в природе чередуются времена года, и как смерть приходит на смену жизни: неотвратимо, трагично и, одновременно величественно.

Стихи Ли Шутуна адресованы поэту древности, Ду Фу, встречавшему новую весну 757 года на руинах разгромленной мятежниками столицы, в плену, вдали от семьи, и описавшему свои чувства в стихотворении "Весной окинул взором даль" (春望). Фамилия танского поэта, Ду, "спрятана" внутри первого слова стихотворения, "кукушка", по-китайски оно также читается "ду". Птицы, вместо весенних радостных песен тревожащие сердце своими криками, в стихотворении Ду Фу являются одним из ярких и драматичных образов.

Источник: Публикуется впервые

Прошлою ночью ("Прошлою ночью, к стене прислонясь, на звёздный смотрел небосвод...")

Прошлою ночью ("Прошлою ночью, к стене прислонясь, на звёздный смотрел небосвод...")

Примечания переводчика Прошлою ночью — "прошлая ночь, звёзды" — в зачине цитируется сразу несколько стихотворений поэтов-предшественников (например, Ли Шанъиня, Янь Шу, Ли Цинчжао). Ли Шутун создаёт свои вариации на классическую тему ночного пейзажа. К стене прислонясь — ещё одна отсылка к стихотворениям классиков: именно с башни, опершись на стену или на парапет, поэты обычно созерцали лунную ночь или пейзаж на закате/рассвете. В стихах Ли Шутуна это, возможно, второй этаж жилого дома (в старинной русской терминологии — терем или чердак). В качестве примера "диалога сквозь время", можно привести стихотворение танского поэта Чжао Гу "Осенью смотрю с башни на Чанъань", в котором лирический герой, любовавшийся предрассветным видом с балкона, прислоняется к стене под печальные звуки флейты. Стихотворение это в своё время вызвало восхищение другого именитого танского стихотворца, Ду Му, и считается хрестоматийным. Оно наполнено тоской, смутной тревогой и, вместе с тем, тонким чувством красоты увядания. Дома, в Китае — в 1906 году, когда было написано стихотворение, 27-летний поэт уже год как учился в Японии. Не так давно он лишился матери. Тоска же по родине, реальная и "ритуальная поэтическая", свойственна китайским авторам испокон веку. Выражение "десять тысяч зелёных — один красный" имеет давнюю историю. Один красный цветок, первый, распустившийся среди листьев граната — зрелище трогательное и навевающее лирический настрой. В стихах старинных поэтов эта деталь символизирует нечто очень дорогое сердцу. Ли Шутун переосмысливает идиому, возможно, не без влияния японской поэзии с её категориями "югэн" (прелесть недосказанного) и "моно-но аварэ" (печальное очарование вещей). В последней строфе можно также увидеть перекличку со стихами Чжао Гу: Ли Шутун ещё молод, будущее его неопределённо, закончит ли он также, как и поэт эпохи Тан — вдали от родного края, прослужив незаметно, а затем — тихо угаснув в тени более известных своих современников?