все пылинки, брат, с тебя сдувая…

Только ты давно — на облаках.

Мёртв и я. Лишь боль ещё живая.

Если б знал ты, как же тяжело

грузом на себе таскать незримым

сделанное мной когда-то Зло,

что ничем, увы, не поправимо!

Годы облегченья не несут,

глупо и надеяться на это.

Надо мной свершился Божий суд –

и с тех пор скитаюсь я по свету:

всё бреду куда-то наобум

и доселе не могу смириться

с тем, что адским пламенем на лбу

жжёт меня клеймо братоубийцы;

всё бреду — без целей и преград,