20-й век еще вначале,

Январь к концу листает дни.

Царь Николай, в огромном зале,

средь бала дивной толкотни,

в простом полковничьем мундире -

и не хозяин, и не гость.

Его повинность в этом пире

ему нужна, как в горле кость.

Ни «да» ни «нет», царь — дервиш ветра,

чей бурю вызовет дагват*,

последний бал играет щедро.

Но этой бури аромат,

с востока ветер уж навеял

(ведь утром вспыхнет Порт-Артур).

Японец уж войну затеял.

Но бала красочный гламур

пока еще пьянит раздолье,

всей спящей сладостно Руси.