Сергей Есенин. Радуница, «Московская трудовая артель художников слова», 2-й год I века (1918 г.).

Сергей Есенин. Радуница, М., «Имажинисты», 1921 г.

Раˆдоница, Раˆдуница — день первого после Пасхи общецерковного поминовения усопших в народной традиции восточных славян. В Русской православной церкви отмечается во вторник после Фомина воскресенья, на второй неделе после Пасхи.

В народной традиции восточных славян — в воскресенье (на Красную горку), понедельник или вторник, в зависимости от региона.

В Русской православной церкви это поминовение установлено для того, чтобы верующие «после светлого праздника Пасхи могли разделить с усопшими великую радость воскресения Христова».

Народная традиция весеннего поминовения предков была воспринята и поддержана Русской церковью, однако не успела войти в Устав суточного богослужебного круга. Выбор в качестве дня поминовения именно вторника обусловлен логикой Устава: заупокойные богослужения запрещены всю Светлую седмицу и Фомино воскресенье, поэтому панихиду накануне понедельника совершить невозможно.

Калики

Впервые опубликовано в журнале «Русская мысль», 1915 г., кн. VII, с. 27–28. В дальнейшем вошло в сборник «Радуница», в раздел «Русь».

Принципиально сказать о написании имени «Исус» в старообрядческой традиции вместо канонически-церковного «Иисус» (см. предисловие Захара Прилепина к настоящему сборнику).

Как неоднократно отмечали есениноведы, датировки ранних стихотворений 1910 годом (когда Есенину было 15 лет, он едва проучился год в церковно-учительской семинарии) — это позднейшая есенинская мистификация, сделанная при подготовке собрания сочинений (в издательском договоре — «Собрание стихотворений») для Госиздата в 1925 г. Издательский работник Иван Евдокимов вспоминал о подготовке Собрания и, в частности, о проблеме с точными датами:

«Сделали первый том. Начали определять даты написания вещей.

Тут между супругами возник разлад. И разлад этот происходил по ряду стихотворений. Есенин останавливал глаза на переписанном Софьей Андреевной произведении и ворчал:

— Соня, почему ты тут написала четырнадцатый год, а надо тринадцатый?

— Ты так сказал.

— Ах, ты всё перепутала! А вот тут надо десятый. Это одно из моих ранних… Нет! Не-е-т! — Есенин задумывался. — Нет, ты права! Да, да, тут правильно.

Но в общем у меня получилось совершенно определённое впечатление, что поэт сам сомневался во многих датах. Зачеркнули ряд совершенно сомнительных. Долго обсуждали — оставлять даты или отказаться от них вовсе. Не остановились ни на чём. (…) Собирались и ещё, и ещё. Есенин несколько раз приносил новые стихотворения, но уже небольшими частями, проставлял некоторые даты, а главную, окончательную проверку по рукописям откладывал до корректуры.

И не дождался, не захотел корректировать!»

Тем не менее стихотворение «Калики» явно написано до знакомства с Николаем Клюевым (в октябре 1915 г.), глубоко погружённым в старообрядческий контекст, и до увлечения самого Есенина старообрядчеством в первые революционные годы. Необходимо отметить, что в русской поэзии начала ХХ века преобладало каноническое написание имени Христа. Характерный пример — Николай Гумилёв, «На пиру» 1908 г.:

За десять лет до появления поэмы Александра Блока «Двенадцать» с её общеизвестным финалом и старообрядческим написанием:

Также необходимо отметить, что есенинское стихотворение восходит к целому пласту текстов про калик перехожих, сложившийся в русском фольклоре и русской поэзии. И тут нельзя не вспомнить хрестоматийное стихотворение Николая Некрасова «Влас» (1855):

И далее Некрасов рассказывает, почему «дядя Влас», некогда богатый помещик и «великий грешник», вдруг подался в калики:

заболел, и ему привиделся натуральный ад, поэтому и пошёл все свои прегрешения искупать. С есенинскими героями он схож отношением второстепенных героев обоих текстов. У Некрасова нарратор подаёт муки грешников в мельчайших подробностях и с некоторой издёвкой: «Гром глушит их вечным грохотом, / Удушает лютый смрад, / И кружит над ними с хохотом / Чёрный тигр-шестокрылат». У Есенина простые пастушки насмешливо кричат: «Девки, в пляску! Идут скоморохи!»

Ещё одно обращение к некрасовскому «Власу» можно расслышать и в стихотворении «Микола» («В шапке облачного скола…»):

четырёхстопный хорей, тот же герой — калика перехожий, попытка искупить свои грехи и пр.

«Задымился вечер, дремлет кот на брусе…»

У этого стихотворения имеется автограф, позволяющий уточнить есенинскую датировку. 1 мая 1915 г. оно записано чёрными чернилами в альбом, принадлежавший Ивану Репину.

Иван Васильевич Репин (1874–1936) — один из учредителей Суриковского литературно-музыкального кружка. В гостях у него бывали писатели, оставившие два альбома памятных записей, один хранится в РГАЛИ, другой — в Государственном музее-заповеднике С. А. Есенина. Основное число записей относится к 1913–1916 годам. Особую ценность представляют автографы Сергея Есенина: «Край родной, тропарь из святцев…», «Корова», «Задымился вечер…»

Впервые опубликовано во втором издании «Радуницы» («Московская трудовая артель художников слова», 2-й год I века [1918]).

«Шёл Господь пытать людей в любови…»

Впервые опубликовано в сборнике «Радуница», Пг., изд. М. В. Аверьянова, 1916, в разделе «Русь».

Кулижка — «лесная поляна, расчищенная для вспашки» (современный толковый словарь русского языка Ефремовой), а также «участок, покрытый однородной растительностью» (там же), но здесь это местный, рязанский диалектизм, означающий «часть улицы перед домом, часть какой-нибудь площади, большая лужайка в селе, площадь земли перед домом со стороны улицы» (согласно словарику местных слов и выражений с. Константиново и окрестностей, составленному сестрой поэта А. А. Есениной и впервые опубликованному в Собрании сочинений в 5 т. Т. 4. М.: Гослитиздат, 1962 г.).

«Пойду в скуфье смиренным иноком…»

Впервые опубликовано в журнале «Русская мысль», 1915 г., кн. VII, с. 27, под заглавием «Инок». В дальнейшем публиковалось в «Радунице», в разделе «Русь».

Стихотворение неоднократно перерабатывалось поэтом. Первый наборный экземпляр помечен 1914 годом, но Есенин редактировал произведение вплоть до 1922 года, поэтому стихотворение датируется 1914–1922 гг.

Во всех редакциях оставались неизменными две строки: «И в счастье ближнего поверить» и заключительная «Молясь на копны и стога». Их, по сути, можно считать ключевыми для данного периода есенинского творчества (см. предисловие Захара Прилепина к этому сборнику об «иноческой теме» в христианской лирике Есенина).

«Сторона ль моя, сторонка…»

Впервые опубликовано в журнале «Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу „Нива“». 1915, № 12. В дальнейшем вошло в «Радуницу», раздел «Маковые побаски».

Посолонка — тощая, бесплодная земля.

Забольная кукушка — надоедливая (оба выражения — рязанские диалектизмы).

«Сохнет стаявшая глина…»

Впервые опубликовано в газете «Знамя борьбы», Пг., 1918 г., 4 мая, № 39.

Любопытно, что в 1918 г. Светлое Христово Воскресенье выпадало на 5 мая, стихотворение же является прямой аллюзией на Вербное воскресенье и сюжет о Входе Господнем в Иерусалим.

Осанна — возглас, которым встречал народ входившего в Иерусалим Иисуса Христа. Этот еврейский молитвенный возглас означает: «Спаси, сохрани, помоги, помилуй, Боже!»

«Троицыно утро, утренний канон…»

Впервые опубликовано в сборнике «Радуница», Пг., изд. М. В. Аверьянова, 1916, в разделе «Маковые побаски».

Любопытно, что в этом стихотворении, возможно, впервые в лирике Есенина сближаются религиозно-обрядовые («Троицыно утро, утренний канон») и элегические мотивы («Похороним вместе молодость мою») — в дальнейшем, уже в 20-е годы, это станет одним из магистральных направлений есенинской поэтики.

В частности, можно вспомнить стихотворение «Русь уходящая» (1924), где элегическая нота выступает уже не в качестве романтического образа, а в качестве выстраданного жизнью личного переживания: