Одно из важнейших направлений, которому Михаил уделял внимание, — это миграционная политика. Его вербовщики колесили по Руси, сманивая вольных крестьян и по возможности выкупая холопов. Численность населения Пограничного и застав росла как на дрожжах. Заложили еще одну заставу на Славутиче между Немым и Пограничным. Только на этот раз на правом берегу, чтобы не возбуждать половцев, ну и обеспечить возможность печенегам выходить на торг.

Но, несмотря на это, в казне наметился серьезный переизбыток. Как следствие, у Михаила появилась реальная возможность вложиться в Мономаха и серьезно ускорить наращивание им его мускул. Оставалось только понять, насколько это целесообразно. И не лучше ли сделать ставку на самого себя. Так что наушники Всеволода были не так уж и далеки от истины, когда говорили о том, что воевода Пограничного слишком много воли взял.

Но Мономах оказался без гнили. Кто знает, каковым будет его сын Мстислав, но это дело будущего. Сейчас же можно без опасений финансировать его начинания щедрой рукой. Скажем, набрать еще пару тысяч новиков. Много не мало. Главное, чтобы средств хватало. Пока посадят на землю в Черниговском княжестве. А потом можно будет перераспределить по другим, обозначая свое присутствие во всех землях.

Важно, чтобы подобное усиление не возбудило князей и те раньше времени не потянулись к оружию. Усобицы не избежать. Это факт. Но одно дело, когда тебе приходится биться, имея под рукой несколько тысяч воев. И совсем другое, когда их число в разы больше. В этом случае тяга к сопротивлению со стороны противников значительно меньше.

— Что скажешь, Михаил? Батюшка поправится? — отпустив лекаря, поинтересовался Мономах.

— Лучше ему станет непременно. Но если в его возрасте начинают одолевать хвори, то… Извини, князь, но лекари могут всего лишь оттянуть неизбежный конец, — слегка разведя руками, ответил Романов.

Про себя же подумал, что при случае они также могут его и приблизить. А жизнь великого князя уже давно в его руках. Дай только отмашку, и Всеволод прогуляется вслед за Олегом и Святополком. Благо и без того уже не первый год мается хворью.

— Кстати, князь, я ведь направлялся не столько к батюшке твоему, сколько к тебе.

— И с чем?

— К великому князю с даром в виде четырех пушек и стольких же пищалей, отлитых из чугуна. Наставника привез, чтобы обучал пушкарей да стрелков.

— Упредил бы его о том, глядишь, и любезней принял бы. А то ишь, и говорить не стал, пока ты его смотрел. Большого труда стоило уговорить его, чтобы тебя к себе допустил.