Далее всё пошло гладко. Я вышел во двор — забавно было видеть, как ночные пейзажи преобразились при свете дня, — затем сел на автобус и доехал до школы. Она оказалась довольно мелкой и бедной по сравнению с моей. Белое здание едва ли было заметно на фоне своего же пустынного дворика.

Уроки уже начались, и физра по всей видимости не была ни у кого первым занятием, потому что на спортивном поле не оказалось ни одной души. Не теряя времени, я отправился в школьное здание. Забавно, когда я был ребёнком, у меня были фантазии пробраться в другую школу под видом ученика… Но все они разбивались о логичный вопрос — а зачем?

Я пробрался на второй этаж и завис у классного помещения Дзюн. Слева было большое окно, справа — нарисованный на стене милый жираф. Урок уже заканчивался. Если я что и знаю о детсях, так это какие они безумные. Скорее всего только прозвенит звонок, как они выбегут из кабинета резвиться, — вообще все, — тогда-то я Дзюн и поймаю.

Оставалось только пождать…

Я подошёл прямо к дверце и приставил к ней ухо, чтобы услышать, если произойдёт что-нибудь важное.

И оно произошло. Спустя пару минут унылого урока, — как будто я сам был в школе, — прозвучало знакомое имя:

— Аяме! А это ещё что такое? В школу нельзя приносить игрушки.

— Я… — отвечал слабенький детский голос.

— Никаких я, ты уже не ребёнок. Где твой дневник? Доставай сюда.

— Я… Нету… За-забы…

— Дневника нету? Значит игрушку в школу принести мы не забыли, а дневник забыли. Слушай меня, Аяме, немедленно возвращайся домой, оставляй там эту штуку и приноси дневник, ясно? И что это лицо такое красное, совсем как ребёнок, марш!

В классе зазвучал шквал смеха, — дети те ещё беспощадные ублюдки.

Я немедленно отпрянул от дверей и забежал за угол. Не прошло и минуты, как в коридор вышел ребёнок. Немного мутноватые чёрные волосы до подбородка и тёмненький костюмчик. В руках у него был рюкзак, открытый, из которого вылазили плюшевые ушки. Дзюн хныкала, и лицо у неё было совсем красное. Она захлопнула дверь и свалилась на колени.

Подойти и утешить её? Нет, сейчас ещё опасно… Я подождать пару минут, пока ребёнок не пришёл в себя. Дзюн достала платочек из переднего кармана своей рубашки и просморкалась. Благодаря этому жесту я смог внимательней рассмотреть лицо девочки — оно было очень нежное, немного тощее, но мягкое, с большими чёрными глазками и длинными ресницами. Долго я его рассматривать не смог. Вдруг Дзюн повернулась в мою сторону, — я едва успел спрятать голову за стену. Спустя пару секунд зазвучали шаги, — ребёнок отправился на лестницу, и я тихо последовал за ней.