Личинка закрепилась на голове твари и… начала управлять её телом, привыкая к новым ощущениям, отсекая разум былого хозяина, подчиняя себе нервную систему, внутренности, мышцы. Всё это происходило будто не наяву, но пугающая картина могла ужаснуть кого угодно, но только не человека сумевшего выжить в этих неприветливых местах.

Прикрепившийся паразит осваивался на удивление быстро, вытянув многочисленные тонкие усики из своего белесого кокона-тела. Пока новый хозяин занимался освоением, матерый хищник тоже приобретал некоторые изменения: когти слегка вытянулись, пасть едва заметно удлинилась, тело в последний раз вздрогнуло, будто ещё оставалась надежда освободиться… Странно, но цвет кожи гончей резко поменялся с одного на другой и те же самые усики покрыли и её мерзкую шкуру. Между ними вдруг пробежали едва заметные разряды и, на какой-то миг Артур потерял слившихся воедино тварей из виду, но через пару секунд обнаружил их на том же самом месте!

«Это что… сейчас было?! Невидимость?!!» — страх закрался в сердце. И когда обвитая паразитом темношкурая тварь подняла на него свой… обновлённый взгляд — он ясно сумел прочесть желание пожравшего или выкравшего чужие воспоминания паразита, переселиться в тело прытко уходящего от погони который день человека…

Вскрикнув, Артур решил выжечь поганое место магией, и сам не понял, когда от страха успел влить немало мощи в сферу, но вновь потеряв вожака из виду, устрашился его осторожности и, на всякий случай, приложился в гнездо. Глухо бухнуло, лес огласил с десяток визжащих поджаренных, дрыгающих обгоревшими лапками личинок, но как ни старался Артур — найти тело вожака не удавалось.

— Ушел-таки, гад! — с досадой топнув ногой, побежал оттуда подальше Артур.

Выход из оврага был не близко и поэтому Артур поспешил скорее убраться отсюда, прокручивая всё случившееся в сознании раз за разом, до сих пор до конца не поверив в увиденное только что. Рядом верещал испуганный взрывом Мурчик, чувствуя безмерное беспокойство хозяина. Предстояло ещё выжечь заразу в плече, и от такой мысли он вновь содрогнулся…

Который день Дворец Халифа по-особенному пестрил яркими нарядами обслуги, высокими чинами гостей и пришлыми со всей страны, лучшими артистами. Музыка так и лилась по обширным коридорам, и слуги едва успевали пополнять бокалы и чаши дорогими винами подхватившим ритм праздника гостям.

Принц Белиат возлегал в своих просторных покоях с одной из своих многочисленных любовниц, решив сегодня сполна насладиться только ею одной, хотя, обычно, он предпочитал несколько женщин одновременно. С этой красавицей всегда всё было по-другому — ей он мог излить душу и даже поделиться некоторыми своими мыслями, пока она ублажала его самым излюбленным образом.