А без оружия было никак — он прекрасно знал, в какое время попал, и что его может ожидать при поимке. А потому дотошно опросил своих лейб-кампанцев, тех из них, которые разбойничали прежде, как об их преступном промысле, так и о том, какое оружие здесь в ходу, особенно при скрытном ношении. А после стал внедрять новинки, благо в деревне имелся достаточно умелый кузнец, а в Торопце оказался опытный ремесленник. Удивились, конечно, мастера, но вида не подали, изготовили все честь по чести, хотя заплатить им пришлось немало…

— Твою мать!

Алексей шипел и ругался сквозь зубы, растирая кисти, которые жутко кололо, до ломоты — веревки все же перерезал. И при этом даже не сделал на коже надрезов, хотя такое было более чем вероятно — пальцы ведь не чувствовал совсем. И успел вовремя — за пару часов кровообращения не успело нарушиться, хотя промедли он хотя бы на час, то было бы скверно. И сейчас нужно было торопиться — его схватила спецслужба, а там отнюдь не дураки и прекрасно знают, сколько человека можно держать связанным.

«Они минут через двадцать припожалуют — самое то для допроса. Развяжут, а клиент ни на что не способен, даже кулаки сжать. Само-то на дыбу вздернуть, там кисти уже не нужно крепко связывать, „клиента“ на хомуте вверх поддергивают — объяснили, как процесс сей делают.

Под пыткой „расколюсь“ неизбежно, боли не выдержу, а мучить здесь умеют. Единственный шанс попробовать освободится именно в подвале, вот только вопрос — смогу ли я убивать?!»

Алексей усмехнулся — теперь он мог утвердительно ответить — сможет и сделает это легко. Опыт уже есть, и, главное, отлично понимает, что иного выбора просто нет. Как и места сопливому гуманизму — или его зверски умучают, а потом казнят, или он убьет своих палачей и тем избавится от мук. А, возможно и обретет свободу.

— Вроде ничего, отошли! Вопрос ребром — или меня, или я их! Из пана или пропала лучше выбирать «поляка»!

Пальцы покалывало, это было очень хорошо, хотя Алексей продолжал шипеть рассерженным котом. Странно, что мундир с него не сорвали, видимо только прощупали, и то быстро. Из кармана исчезли деньги с платком, сняли пояс, забрали, понятное дело пистолет, и лишили засапожного ножа, без которого тут никто и не ходил.

— Ну, кто же так обыскивает?!

Алексей изумился — арсенал для скрытого ношения не нашли, прошляпили с досмотром, а может не сильно то и искали — снег, горячка схватки, да и его тогда избили до полного беспамятства.

«Пружинник» отыскался сразу — там, где был зашит — сзади, на спине. Изобретение немудреное, занимающее четыре уложенных квадратом спичечных коробка. Внутри листовая пружина, а дальше все просто — раскрыл, вставил сталь в пазы, приложив силушку, согнул. В направляющие вставил узкое и короткое лезвие, заточенное до бритвенной остроты. И закрыл коробку, из которой торчал только «шпынек». Сдвинешь теперь его в сторону, лезвие вылетит. Пусть недалеко — три метра, однако такой «выстрел» в упор для человека смертельно опасен.