Даже в худшие годы в степях не было таких бедствий, которые переживали готы, идущие в неизвестность в поисках лучшей доли. И Эйрих прекрасно понимал Сигумира, не желающего подвергать себя и остальных тем лишениям, которые переживал в детстве, юности и зрелости.

«Но сейчас всё иначе», – подумал Эйрих, наблюдая за тем, как сенаторы перешёптываются между собой. – «Мы точно знаем, что римляне слабы, потому что Аларих подточил их силы. Надо бить до того, как они восстановятся».

– Заседание отложено до завтра! – объявил Барман, народный трибун, выбранный общим голосованием свободных селян всего готского народа.

Каждое село, указом Сената, объявлено трибой,[2] где каждый свободный мужчина участвует в выборах народных трибунов, представляющих интересы народа.

В Сенате трибуны не заседают, но могут выступать с предложениями или интерцессиями[3] против действий зарвавшихся магистров. И если решения Эйриха могут остановить и аннулировать только вышестоящие магистраты, то народные трибуны вне этой системы и могут остановить даже консула.

Делиться властью было дискомфортно, откровенно неприятно, но необходимо. То, что у римлян происходило постепенно и стихийно, ему приходится вводить быстро и решительно. Такова цена, ради высшей цели – мощного и долговечного государства.

– В следующий раз… – тихо произнёс Эйрих, покидая здание Сената.

Здание построено из качественного дерева, являлось самым высоким сооружением в их безымянной деревне. Выбор названия деревни – это повестка отложенного заседания, которое, возможно, состоится сильно позже, а может и не состоится вовсе.

– Эйрих, – заулыбался Альвомир, ожидающий своего попечителя у входа. – Кончилось?

– Да-да, всё закончилось, – по-отечески улыбнулся ему Эйрих. – На этот раз никто не подрался.

– Ха-ха, драка! – рассмеялся Альвомир. – Домой? Кушать?

– Да, конечно, – кивнул Эйрих. – Надеюсь, уже приготовили что-нибудь…

– Мясо… – мечтательно произнёс гигант.

Вместе они направились по главной улице деревни, к отцовскому дому.

– Эйрих! Здоровья тебе! – помахал ему рукой сосед, Бальдомир Рыбак.

– И ты будь здоров, уважаемый! – приветливо помахал ему в ответ Эйрих.

Поддерживать добрососедские отношения и иметь хорошую репутацию среди свободных граждан – этому он научился у Гая Юлия Цезаря, который не жалел денег на то, чтобы его никогда не забывали и всегда говорили о нём только хорошее.

– Сегодня открываю римское вино! – сообщил сосед. – Приходи вечером! И Альвомира захвати!

– Обязательно! – ответил Эйрих. – Отца пригласишь?

Без отца, пока он живёт в его доме, ходить на званые попойки нельзя – это неуважение, достойное порицания.