Сейчас даже говорят не ноутбуки, а нобуки, какая, прости господи, разница? И ведь не удержаться, дальше полезут. А вот он, как писал карандашом, так и пишет. И одно только побаивался, что перестанут производить грифель. Чем тогда писать будет? Неужели на компьютеры придется садится. Так он только на 386 модели и умеет, а их, говорят, уже давно списали.

Андрей Игоревич мучительно вздохнул. Когда-то, в ХХ веке, еще во втором тысячелетии (!) он выучился на инженера, учил, как всякую хренотень на хрентени прибабахивать. Диплом получил, прибабахивать, хе-хе, не научился. И, как оказывается, не зря. Ничего из того оборудования на производстве уже не задержалось, а он инженером остался только на словах.

Работает теперь в шарашкиной конторе купи — продай, спекулирует почем зря. Зато специалист с высшим образованием! Второй в этой богадельне, упаси господь!

Нет, он свои титанические деньги получает не напрасно. Спекулировать умеет эффективно и как надо — «и по закону, и по справедливости». По юридическим документам и по жизненной необходимости. И государство не обижено и всякие разные паханы и паханчики. Начальство оценивает и оберегает, хотя и посмеивается от его анахронизмов.

Только не этого он хотел! Так ведь и жизнь пройдет в суматохе и беспокойстве. Что останется? Детей не вырастил, карьеру сделал такую, что самому стыдно. Деньги, правда, накопил, но что из того! Гробы с карманами не делают, чтобы накопить на загробную жизнь.

С такими черными мыслями, что только остается? Либо водку пить, либо к Господу с покаянной молитвой обращаться. Больше нечего. Семьи не было, не с котом же долгими вечерами общаться!

Водку он за дурные взбалмошные годы долгой жизни так и не научился. Спиртное, наркотики, огнестрел — это все не для него. Единственно, что он уважал, это табак, но как-то и к нему не привык. Видимо, не судьба.

Осталась молитва. С ней и обращался он в двухкомнатной квартире в центре Санкт-Петербурга, в которой жил вдвоем с котом Васькой. Квартира была обставлена дорогой, первой половины ХХ века мебелью. А толку?

Сначала обращение к милосердному Господу, всемилостивому и торжествующему, потом к нему же, но уже с претензиями. Зачем дал ему свой драгоценный дар — человеческую жизнь, но так дурно ей распорядился, засунув его в совсем не в его эпоху. Страшно и мучительно ему здесь. Лучше бы родил его в спокойный XIX век, когда все было так медлительно и неспешно и даже люди передвигались пешком или ездили, не торопясь, на лошадях, а не на быстрых автомобилях или не летали на самолетах?