— Понятно, что опять ничего не понятно. — Я задумчиво провел ладонью по шершавому боку и неожиданно порезался об острую чешуйку на, казалось бы, полностью гладком боку. И сильно.

— Ты же шершавым не был, скотина такая, — я от неожиданности выронил яйцо и со смесью жадности и злорадства наблюдал, как этот зародыш летит к полу. Казалось ничего не может помешать этой зеленоватой сфере стать яйцом всмятку. Вот только…

— Пи-пи-пи.

Яйцо только слегка треснуло сверху и завалилось набок. А вся моя кровь, которая на нем осталась из маленькой ранки на руке, словно стянулась в одну точку на этой трещине. Хотя не так. Ее выпила наглая зеленая мордашка, которая появилась в скорлупе и теперь требовательно пищала, осматривая новый для себя мир едва открытыми глазюками.

— И что же ты такое будешь? — Я забыл о боли в порезанной руке и протянул ладони к этому императорскому птаира, над которым теперь система горда отображала первый уровень. — Чудо в перьях.

Ящерка, а это явно был потомок какой-то рептилии, только в перьях, посмотрел на меня и неуклюже залез на подставленные ладони и жадно облизал порез. А меня вдруг накрыло волной беспричинного обожания. Это маленькое беззащитное существо настойчиво стучалось в мой разум с одним единственным вопросом-утверждением. Мама?

— Бабушка, блин. — Я смущённо улыбнулся и поднял чуть горбатую ящерицу в перьях повыше, на уровень своих глаза.

Злиться на это няшное мелкое чудовище не получалось. Между нами на каком-то глубинном уровне сформировалась связь. Я в какой-то мере чувствовал что-то подобное по отношению к своей сестре. Будто у меня появился маленький и непоседливый новорождённый братец, который пока был абсолютно беззащитен перед всем этим жестким миром и мне надо ему помочь.

— Странное чувство. — Я мотнул головой, отгоняя привнесенные мелкой пернатой эмпаткой эмоции.

Но та уже и сама блаженно засыпала. И зараза такая, улыбалась. Странно видеть на пернатой мордашке рептилии улыбку, но я был готов поклясться, что именно улыбалась.

— И что мне с тобой делать? — Я ещё несколько секунд потупил, а потом просто сунул своего питомца за пазуху. Пусть дрыхнет. Отказаться от этого чувства родства я не мог. Или если точнее, то не хотел. Не знаю кто из него вырастет, но и просто отбросить это уже не мог. Не так много у меня было в этой жизни кого к кому я мог испытывать схожее чувство привязанности. Родители, которых почти и не помню. Сестра Настя, находившаяся сейчас неведомо где. И вот это мелкое недоразумение под именем Системы императорский птаир 1 уровня.