— Толково, лишь бы получилось… Ну, а про Никитку какие мысли? Зачем нам эта информация?

— А чёрт его знает зачем, Леонид Ильич. Константинов предположил…

— Константинов?

— Да. Генерал-лейтенант Константинов курирует все вопросы, связанные с этим «Геомониторингом». Очень толковый сотрудник. Так вот, Константинов предположил, что что наш корреспондент таким вот образом себя проверяет, что ли…

— В смысле проверяет? — приподнял брови Брежнев.

— В том смысле, что у него есть возможность получать информацию из каких-то источников… Мы даже не можем пока даже предположить, из каких, Леонид Ильич. Так вот, он хочет посмотреть, действительно ли вся доступная ему информация актуальна. Но, повторюсь, это только предположение.

— Понятно, — протянул генсек, закуривая очередную сигарету. — Как говорится, дело ясное, что дело тёмное… Ты, Юр, давай всё же договоримся, старайся держать меня в курсе дела. Чтобы у меня информация об этих сообщениях была на столе в первоочередном порядке. Договорились?

— Конечно, Леонид Ильич! У нас и не было желания как-то все это скрывать. Хотелось прежде всего иметь какую-то конкретику по данному вопросу, а потом всё вам уже доложить. Сейчас, когда у нас уже имеется пусть в одностороннем порядке, но канал связи, который постараемся дальше развивать, появляется возможность каким-то образом выйти на самого корреспондента.

— Добро! Работай, Юрий Владимирович. Успехов вам.

Андропов попрощался и вышел из кабинета.

Брежнев посидел немного, глядя через стекло окна в августовское небо, сплющил в пепельнице окурок и тут же закурил очередную «Новость». Потом тяжело поднялся, прошёлся по кабинету и, что-то решив для себя, вызвал секретаря, над фамилией которого — Дебилов — многие потешались, но старались делать это за спиной и так, чтобы объект насмешек этого не замечал.

— Коля, пригласи ко мне пожалуйста Александра Яковлевича.

Через несколько минут начальник охраны генсека Александр Рябенко уже был в кабинете.

— Саш, а скажи мне, пожалуйста, чем сейчас Судоплатов занят? Часом не в курсе?

— Ну почему же, в курсе, Леонид Ильич. На пенсии Павел Анатольевич. Пишет мемуары. Постоянно подает прошения о реабилитации, в которых ему отказывают. Со здоровьем после перенесенного заключения совсем плохо.

— Понятно… Значит, так. Тебе нужно в ближайшее время с ним встретиться. Поговори за жизнь. Смысл разговора в том, что, мол, негоже ветеранам с таким опытом на пенсии прохлаждаться. Предложи ему обследоваться и подлечиться в нашей ЦКБ. Думаю, не откажется. Когда его туда госпитализируют, дай мне знать. Мне доктора тоже все уши прожужжали, что надо обследоваться. Вот там в ЦКБ организуй мне с ним встречу. Но только, Саш, надо будет сделать так, чтобы об этой встрече знали всего три человека — он, я и ты. Понятно?