В закутке между развалинами сидит неподвижно весь в чёрном бурнусе крепкий ещё, хотя и с сединой в бороде араб-бедуин. Только глаза в сетке крупных морщин не арабские – светлые в синеву. Кинжал на поясе в потёртых ножнах с истёртым золотом вышивки. Перед ним на коврике нехитрый товар… Э-э, нет… товар как раз хитрый: монеты – медяшки, серебрушки, и даже, вроде, пара золотых с полу-, а то и почти совсем стёртыми, надписями и рельефами. Позеленевшие масляные лампы – того и гляди с джином каким внутри.

И она – висючка на кожаном шнурке – восьмиконечная звезда с голубым эмалевым глазом в центре. Такие глаза на Востоке любят держать в доме или на себе от сглаза и порчи. А вот, чтобы он был вписан в восьмиконечную арабскую звезду…

Подхожу, наклоняюсь, чтобы получше рассмотреть. Кромин за плечом сечёт сейчас остальной рынок, ему эта старинная дребедень до одного места. Бедуин, увидев, что вещица меня заинтересовала, хитро сверкнул глазами, протянул в руку. Смотри, мол.

И звезда непростая – это же змей так изогнулся, кусая сам себя за хвост – урборос. Золото, серебро? Какой-то непонятный сплав. Вещица лежит в ладони, словно покалывает кожу. И глаз в центре так и притягивает взгляд.

- Бери, господин. Старая вещь, ценная, – на ломаном русском неожиданно говорит араб.

Ничего удивительного, за то время, что мы здесь, многие местные выучили наш язык. Хотя бы вот для таких взаимовыгодных операций.

- Ценная? Да у меня, наверное, и денег нет таких. Сколько просишь?

Араб достаёт из складок своих одеяний мобильный телефон, набирает цифру.

Н-да… ценная вещица и стоит как крыло от самолёта.

Но мы на Востоке или где?

Набираю свою цифру – в три раза меньше. Резьба морщин моего визави даже не дрогнула, только голубые глаза сверкнули льдинками.

Он набирает новую цену – в полтора раза меньше изначальной. Сбиваю её вдвое.

Подваливает Савельев с шипучкой.

- Чё это? – шепчет Кромину.

- Командир торгуется, - отвечает тот, продолжая сечь периметр.

Пшикают две банки. Подчинённые мои жадно глотают газировку.

Что с них возьмёшь - мальчишки ещё, пусть и с автоматами. Нам в Рязанском училище с первого курса вколачивали: не утоляет газировка жажду. Ещё сильнее потом пить хочется.

Лучше в воду щепотку соли. Пить противно, а жажду снимает на время. Ещё лучше – зелёный чай, но его ещё прочувствовать надо и пить почти горячим.

Савельев протягивает третью банку.