— Меркантильная ты, Зинка, — укорила ее Галя. — Наверное, уже планы строишь, как Бориса охмурить.
— Я не строю, — улыбнулась Зина. — Я добьюсь! Или кто-то в этом сомневается?
Она снисходительно взглянула на подруг.
— Это еще как сказать! — возразила собеседница в платье в голубой горошек. — Выбирать-то будет он.
— Думаешь, тобой заинтересуется, Оля? — спросила Зина. — Ну, давай, попробуй. Потом все вместе посмеемся.
— Ты красивая, конечно, — согласилась Ольга. — Парни с тебя глаз не сводят, но не все, заметь. Помнишь, как поэт сказал? И она продекламировала:
А если это так, то что есть красота, И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, Или огонь, мерцающий в сосуде?[3] [3]— Считаешь, я пустышка? — хмыкнула Зина. — Ну, ну. Кто лучшая скрипачка курса? Кто член комитета комсомола консерватории? Кто отличница и любимица преподавателей? У кого конспекты просите посмотреть перед экзаменами? Дальше продолжать?
— Не злись, Зинка! — поспешила Галя. — Ольга не со зла. Ты — все про квартиру с должностью, ну а мы хотим любви. Чтоб большая, настоящая, как о ней в романах пишут. Ты ж в нее не веришь.
— Почему? — не согласилась Зина. — Думаешь, Борис мне не запал? Еще как, подруги! Я с ним рядышком стояла, когда он петь закончил и сошел со сцены. Глянул он, — и я как будто воспарила. У него глаза, как луч гиперболоида,[4] прожигают до души. Сам красивый, даже шрам на лбу его не портит! В девятнадцать не пацан — мужчина. Жизнь с таким связать — большое счастье. А квартира с должностью его упрочит. Так я думаю. Ладно, — она посмотрела на наручные часы. — Поспешим, подруги, через пять минут начнется.
Девушки вспорхнули с лавки, словно птички, и цветною стайкой потянулись через улицу к консерватории. Впереди шагали и другие студенты. Плотною толпой поднимались на крыльцо с колоннами, заходили в широко распахнутые двери здания. Зина и ее подруги не могли представить то, что их разговор сегодня окажется пустышкой. Что запавший в сердце многих молодой Герой не придет к ним осенью учиться. Помешают непредвиденные обстоятельства.
* * *
Конец июня в Минске выдался дождливым: гремели грозы и хлестали ливни. Но июль, как будто специально к дню рождения Бориса, разогнал на небе тучи. День обещал быть солнечным и теплым. Только этот дар природы именинник оценил потом. Его сорвала с постели трель телефонного звонка. Как был в трусах, Борис добежал до аппарата и подхватил пластмассовую трубку.
— Алло? — промолвил сонно.
— Что, дрых? — в наушнике раздался смех. — Отвык от дисциплины, старшина? Расслабился ты, Боря, на гражданке.