— Прилетит, — не согласился со мной Воронцов.

— На чём? Самолетов же, летающих на такие расстояния, ещё не существует…

— Как не существует? Ты, что, Васин, не знаешь, что Фидель Кастро в 1965 году посещал СССР именно на самолёте? — вытирая слёзы с глаз, напомнил мне историю новый куратор. — Так вот, он прилетел отсюда в Мурманск именно на самолёте Ту-114. От Гаваны до Мурманска 8600 километров. И он их с успехом преодолел.

— Но я же не президент страны.

— Ну и что? Ты же считаешь себя важной персоной? Поэтому прилетят за тобой тоже.

— Гм, — потряс я головой. — Так прилетят или нет? И если прилетят, на чём? На Ту-144? — совершенно запутался Великий.

— Нет, на более новом самолёте — Ил-62. Это дальнемагистральный пассажирский самолёт 1-го класса межконтинентальной дальности, Васин. Видишь, какие силы ради тебя задействованы? — ухмыльнулся Кравцов. — Цени!

— Не вижу смысла в такой спешке, так что оценить не могу, — скептически произнёс я, не зная, врёт на этот раз Кравцов или нет.

— Начальство видит и это главное. Сам знаешь — начальству виднее.

— Да знаю, — отмахнулся я и спросил: — И чего теперь, тебя на обратном пути они захотят в Москву на этом самолёте эвакуировать?

— Угадал. Уже есть приказ, — кивнул Кравцов.

— А я против. Меня устраивает, как Вы работаете. Так что фиг им, а не мой телохранитель.

— Телохранитель?

— Ага. Раз они не хотят, чтобы Вы продолжали меня курировать, то я тебя беру на работу своим телохранителем. Документы оформим позже, а зарплату выплачу завтра, — сказал я и добавил: — У мамы денег возьму и выдам за месяц вперёд.

— Васин, прекрати капризничать, как маленький ребёнок.

— Нет, не прекращу!

— А я говорю — прекрати! Я военный человек, поэтому прекрати фантазировать. Есть приказ о возвращении, и я его выполню! — отрезал тот.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — буркнул я, не став спорить с упёртым, но явно расстроенным кагэбэшником.

— Посмотри, — усмехнулся полковник и обратился к своему коллеге: — Товарищ Воронцов, вручайте.

Я ещё ничего не понял, а новый куратор, поднявшись, достал из внутреннего кармана красную книжицу и, протянув её мне, торжественным тоном произнёс: