— Вот и правильно. Мы с тобой еще таких делов натворим; всем чертям тошно станет.

— Иди уж, творильщик. Деду скажи: пусть зайдет, повязку сменить надо. Постой! Чуть не забыла. Летом, когда вас в селе не было, господинчик один приезжал, сначала по селу ходил про меня и тебя расспрашивал. Потом ко мне заявился, стал расспрашивать про бабушку, про иностранцев, что сюда приезжали, тобой очень интересовался.

— Как он выглядел? Фамилию свою называл?

— Представился Артемием Николаевичем Гурьевым. Лет двадцать пять ему не больше. По разговору видно, что образвание имеет изрядное. Явно университет окончил. Сказал, что племянник тюменского исправника. Мол от дядюшки слышал про бабушку мою и про ту историю, интересно ему стало, мол книгу хочет написать про преступников и сыщиков, навроде француза Габорио, только про русских.

— Ишь ты, доморощенный Конан Дойл нарисовался. Ну а ты ему, что рассказала?

— Да ничего такого кроме того, что он в селе у людей вызнал. Ну и подправила ему немного голову.

— Про меня, что рассказала?

— Сказала, что после того как молния тебя пометила, ты заикаться перестал, учиться стал, книги читаешь, в церковь ходишь, обряды выполняешь, отец Серафим, мол, тебя хвалит за старание. Приходил он в церковь, разговаривал со священником, поинтересовался уж не бес ли в тебя вселился, так отец Серафим отругал его за богохульство и веру в нелепые домослы неграмотных крестьян. Ну, а я этому Артемию сказала, что ты сны странные иногда видишь. Очень он жалел, что тебя не застал.

— Сны говоришь! А ведь неплохо придумала. Ладно! Будем решать проблемы по мере их возникновения. Ничего противозаконного нам с тобой они вменить не смогут. Российские законы не нарушаем, разве, что так по мелочи, против властей и самодержавия ничего не замышляем, в вере крепки, в церковь ходим, что еще надо.

— Вот-вот! Пусть дед пожертвует на церковь немного.

— Блин! Надо занести святому отцу долю малую. Спасибо Савватеевна! Надоумила. Ладно. Побегу я.

— Деду не забудь сказать пусть зайдет.

Уходя, взглянул на знахарку:

— Савватеевна! А ведь ты вроде как помолодела! Во блин, как я сразу не разглядел. Никак ларец помог?

Баба Ходора несколько смутилась:

— Неужто так заметно?

— Ну как сказать? Если кто тебя долго не видел то может и заметить. А деревенские вряд ли на это внимания обратят. Разве мужик какой на тебя глаз положит. — Засмеялся я: — Женщина ты видная.

— Иди уж! Балабол. — Махнула рукой знахарка.

Вечером, когда наша дружная четверка собралась вместе, я сказал:

— Пацаны у меня к вам есть предложение. Надо нам организовать свою ОПГ.