— Хм, атаксии не наблюдается, это очень хорошо, — услышал я от доктора. Не знаю, что такое атаксия, но раз ее нет и это хорошо, то я полностью согласен с доктором, болячек мне не надо.

— Вячеслав, вы позволите мне вас так называть? А какие у вас последние воспоминания перед попаданием в наше замечательное во всех смыслах медучреждение? — доктор решил продолжить.

— Сел в поезд, выпил, уснул, — несуразность происходящего вокруг прямо-таки вопила мне о том, что сильно много говорить не надо.

Тут вошла эта самая Евгения. Плюхнув пачку простынок на стол, она взяла верхнюю, взмахнула ей, расправляя и опуская на кушетку. Затем наклонившись, стала заправлять ее по углам. Натянувшийся халатик обрисовал контуры попы и приподнял завесу над стройностью ног. А ничего так…

— Тэ-экс, парафилии тоже не наблюдается, — вдруг донеслось до меня. Повернув голову, я увидел наблюдающего за мной айболита. Черт, спалил, как пацана…

— Ну-с, снимайте одеяло и ложитесь, — последовало распоряжение.

Немного показушно я встал, скинул с плеч одеяло и глянул вниз. Уфф. Ничего не торчит, а значит стесняться нечего, тут все врачи. Или скоро ими будут.

Расположившись на кушетке, я без всяких просьб ткнул пальцем в чешущееся место. Айболит ткнул туда пальцем, потом спросил «больно?» и, даже не выслушав ответ, начал раздавать приказания. Вскоре меня в районе лопаток и жопы уже натирали каким-то камфорным спиртом. Воняло противно, но прикосновения женских рук все компенсировали. Черт, чего меня так плющит-то? Соберись!

— Доктор, а можно мне еще штаны какие-нибудь? А то сверкать голым задом не входит в список моих любимых занятий, — попросил я, снова укутываясь в одеяло. А эта медсестричка стоит и наблюдает, зараза. Как будто голого мужика не видела.

— Всенепременно! А позвольте у вас узнать, а что входит в ваш список любимых занятий? — тут же кинул ответку айболит.

— Комп… — тут же прикусил я язык. Если это то, о чем где-то вдалеке машет мне моя чуйка, то слово компьютерщик тут никто не поймет. Надо срочно выгадать время «на подумать».

— Компанейский я… Наверное. А больше… Не помню. — с длинными паузами, перемежающимися собиранием складок на лбу, ответил я, состроив удивленное лицо.

— А вообсче, что со мной? — как-то неожиданно заменил я букву щ. Какой-то старый фильм недавно смотрел, там привычные нам щ выговаривали совершенно по-другому.

— Милейший, вы попали в железнодорожную аварию. Какой-то товарищ из колхоза на тракторе куда-то не туда заехал и паровоз сошел с рельс. А за ним и несколько вагонов. Вас нашли без чувств около одного из них, — с каким-то сожалением глядя на меня, произнес доктор.