Конечно же, в этот великий праздник я пропустил все что только было можно. Не был на службе в церкви, благополучно проигнорировал сочельник и наплевал на пост. Я совершил много грехов с точки зрения церкви и это обязательно припомнят и священник и соседи, но мне было все равно. По своим убеждениям я умеренный атеист, верю лишь в высший разум где-то там в непостижимой глубине вселенной, которому не очень-то интересны дела, творящиеся на нашей земле. И в церковь хожу с той лишь целью, чтобы не было пересудов. В паспорте написано «православный» вот я и подтверждал, изображал из себя приверженца. Маринка, супруга моя, в общем-то, приняла мою точку зрения и лишь изредка напоминала, что надобно сходить в храм, отметиться. Вот я и ходил, исполнял обязанность. И крестился я по первости через силу — непривычное для меня было это дело. Сейчас уже привык, рука осеняет бренное тело, не обращаясь за командой к центральному процессору — молотит по набитой тропинке лоб-пузо-плечо-плечо как лопасть вертолета. Только ветер свистит.

И вот, я приехал домой, блаженно улыбаясь, и завалился домой, занося с порога прилипший снег. Зинаида встретила, приняла верхнюю одежду, трость, убрала в сторону сапоги. Вышла Маришка с Дарьей на руках. Доча, увидав меня, радостно заголосила и потянулась ко мне.

— Ну, иди сюда, иди, — с готовностью перехватил я ее. — А у папки сегодня радость большая.

— И какая же? — не слишком довольно поинтересовалась супруга. Не понравилось ей, что с утра я быстро убежал, не уделил ей малую толику внимания.

— А вот… Зина, там в пальто во внутреннем кармане письмо. Достань.

И Маринка, завладев письмом, углубилась в чтение. И с каждой проходящей секундой ее лицо разглаживалось, уходили хмурые морщины, а под конец и вовсе, брови взлетели вверх, а глаза округлились.

— Ну что? Муж у тебя молодец или нет? — с хитрой усмешкой спросил я, спасая усы от Дашкиных цепких пальцев.

— Ой, молодец! — вздохнула она. — Как же здорово! Это что же, ты теперь никуда не поедешь? Ой, как хорошо-то!

— Придется поехать все одно, — возразил я ей и перехватил дочу поудобнее.

— А как же ты поедешь-то? А письмо царское как же?

— Вот в феврале сниму бал лично, а потом и поеду. А потом придется на операторов своих надеяться, да Мишку просить присмотреть.

Моя супруга не скрывала своего недовольства. Всегда говорила откровенно, что не желает, чтобы я уезжал к черту на кулички за непонятно каким делом. Обмолвился я ей как-то о сроках, предположил, что не будет меня более года, вот она и расстроилась. И после этого пилила меня все время, искала доводы не отпускать. И сейчас она получила в руки такой повод меня отговорить.