— Чтобы врагу не досталась, — ответил я заговорщицким шёпотом.

— Меня в долю возьмёте? — хитро улыбаясь, спросил Вася.

— Разумеется, — ответил Иван. — С меня поляна. Спасибо.

Мы вышли на улицу. Иван закурил. Мы молча пошли по Первомайской в сторону нашей улицы. Иван явно нервничал.

— Что случилось? — спросил я, думая, что мы что-то упустили или забыли в кабинете Цушко.

— Да вот, всё думаю, успеют мыши до понедельника своё дело сделать или нет?

— Понятия не имею. Если сомневаешься, пошли акт вытащим и сожжём.

— Да Ваську подставлять не хочется.

— Он уже подставился.

— Как?

— Так. Кто угодно мог видеть, что мы с базы поздно вечером выходили.

— Это как раз ерунда. Ну, пригласил он друзей на работу, культурно посидели, потрещали, бухнули. Это нормально. А, вот, если мы туда-сюда ходить начнём, это не нормально.

— Ничего не понял. Ну ладно, тебе виднее.

— Ещё и наган с патронами оставили. Нет, никуда мы больше не пойдём, — решительно сказал Иван.

Когда мы шли по Первомайской мимо большого дома, на забор кинулся со всей дури Винтик и облаял нас. Мы с Иваном от неожиданности шарахнулись от забора подальше.

— Кабыздох хренов! — выругался на него Иван. — Напугал.

— Винтик, Винтик, — начал я миролюбиво подзывать кобеля, подходя к забору. — На вкусняшку.

Я протянул ему через забор сушку. Интересно, будет жрать? Избалован, небось, барскими харчами. Но Винтик с удовольствием сгрыз сушку и высунул нос между досок, вынюхивая ещё угощение. Я отдал ему последнюю сушку, приговаривая:

— Хороший мальчик. Хороший, — даже нос ему потрогал.

— Пошли уже, дрессировщик, — позвал меня Иван.