— А лицо-то довольное! — проницательно заметила Виталина.

— Дети лишены корысти и страсти к чинопочитанию, — важно пояснил я. — А самое ценное — попади под пули любой другой школьник, они бы точно так же помогли бы и ему.

— А взрослые не помогли бы? — ехидно спросила она.

— Помогли бы, — признал я. — Показывай.

Виталина отпустила руль несущейся машины и демонстративно-медленно полезла в лежащую на заднем сиденье сумочку.

— Понял! Каюсь! — не выдержал я, и севшая на место девушка лихо вошла в поворот, разминувшись с отчаянно сигналящим нам ЗиЛом.

Тихонько матюгнувшись, полез в сумочку сам. Хе, шоколадка! Это такие у тебя диеты? Папка…

— На всякий случай — у меня было все под контролем, — самодовольно поведала Вилка.

— Даже не сомневаюсь, — отмахнулся я. — Но нервы пока несовершенны.

От набранного КГБ состава немножко выпал в осадок: во фронтмены мне даровали Стаса Намина. То-то голос знакомым показался. На ударных — Юрий Иванович Борзов, ударник и «крестный отец» группы «Машина времени», которая уже есть — вон, в папке написано. Семнадцать лет всего!

— В армию не заберут? — спросил я.

— Формально — заберут, — хмыкнула Вилка. — Сын командующего авиацией Военно-Морского флота СССР.

— Ха, напишем песню про самолётики, папка на правительственном концерте плакать будет! — гоготнул я.

На бас-гитаре у нас Александр Викторович Кутиков, тоже семнадцать лет — этот в «Машину времени» еще не попал и уже не попадет. А еще у него мама работает главбухом на фабрике мамы моей — тесен мир.

— Японец? — ткнул я пальцем в личное дело Сергея Сировича Кавагоэ.

Тоже из «Машины времени», но только сильно ранней — его туда Борзов привел. Сергею Сировичу в наши времена шестнадцать, у нас он будет работать клавишником.

— Сын военнопленных, — с ухмылкой указала пальчиком на нужную строчку.

— Если это намек, то он непонятен! — заявил я и перешел к следующему участнику ВИА. — Микоян?

— Сын Микояна, но не того, — пояснила Вилка. — Сын летчика-испытателя. Двоюродный брат Стаса.

— Молоды, нет? — не очень уверенно спросил я.