— Не по понятиям базлаешь, начальник!

— Оставь свои резоны при себе, и понятия своим толкуй. Вы уже по кадык накосячили. Нежданчиком фартово откинулись, а благодарности от вас я пока не слышу. А потому сидите тихо и тёрки трите, как дальше жить собираетесь.

Под моим жёстким взглядом их наглые улыбки полиняли и сползли. А их главарь, осознав полный и окончательный облом, громко скрипнул зубами, скользнул и пропал за спинами своих шестёрок.

А тем временем в зоне стало быстро увеличиваться число бойцов, переодетых в новую форму и с новыми винтовками. Кое у кого появились ручные пулемёты ДП. Мои ребята и бывшие пленные помогали грузить в машины раненых, детей и больных. Многие на ходу грызли сухие пайки. Наверняка, им станет плохо, но разве можно удержать тысячи голодных людей при виде еды.

Через два часа после освобождения лагерь уже походил на воинскую часть. Конечно, во всём чувствовалась неустроенность, но всё равно эта сила уже было способна воевать и прорываться к своим.

Напоследок оставалось одно важное дело, которое я специально откладывал. Через Балю я вызвал командиров вплоть до батальонов и сообщил, что собрал их как свидетелей наказания предателей. И пока все подходили к площади, я подошёл к кучке палачей.

— Кто из вас Павло Гаджет? Повторяю, кто Павло Гаджет?

Из толпы вытолкнули высокого, парня с наглым взглядом выцветших глаз, всклокоченными волосами и узкими губами.

— Откуда такая кликуха, коль не секрет?

— Тебе всё равно не понять, — он зло огрызнулся, — дикие вы ещё.

— А, ты, значит, цивилизованный? Небось дома по золотому телефону названивал и из ресторанов не вылезал?

— Те телефоны которыми я пользовался, тебе и не снились, — предатель оскалился в волчьей улыбке, — что такое телевизор, поди, и не знаешь?

— Это ты про сотовую мобилу и плазму что ли?

— Т-ты откуда… это… — его лицо побледнело, а наглая ухмылка поблекла и сползла.

— Мелко ты плаваешь, задница наружи, Павло, или как там тебя в 21 веке называли.

— Вован, — он затравленно огляделся и громко сглотнул.

— Уж не тот ли, которого в Люберцах на стрелке замочили?

— Д-да… но… — его зубы стукнули, а в горле ёкнуло.

— Купе в вагончике помнишь? — мои пальцы сомкнулись на его горле. — Видишь, как встретиться довелось. Загулялся ты подонок по белому свету. Мне бы хрен с тобой, как ты жил там. Но здесь ты стал палачом и у тебя руки по локоть в крови невинных людей. За тобой числятся чудовищные преступления. Тебя казнят, и ты в запределье до скончания времён будешь слушать плач убитых тобой детей и стоны замученных женщин и стариков. Ты там по шею будешь сидеть в крови расстрелянных тобой раненых бойцов. Готовься к вечной смерти, тварь. — Моя хватка стала сильнее, а воздуха в его лёгких стало меньше. Лицо предателя побагровело, потом посинело. Глубоко посаженные бесцветные глазки Гаджета вылезли из орбит, судорога искривила его тело, и от его жуткого хрипа по спине пробежал холодок.