Неловко двигая карандаш связанными руками, я написал несколько строчек и, передавая назад, попросил:

— Дайте слово, советского командира, что прочтёте это не раньше, чем через час.

— Даю слово.

— Прощайте, и помните про судьбу.

Полуторка выехала из города чарующим юным рассветом, когда утреннее солнце осветило верхушки деревьев. День обещал быть чудесным, но уже по дороге погода начала портиться. Горизонт затемнила грозовая туча, в которой изредка беззвучно пыхали молнии. Зябко передёрнув плечами, я подавил глубокий вздох. Вглядываясь в небо, в яркой синеве я увидел три маленькие точки, которые увеличиваясь в размерах, превратились в тройку юнкерсов. Вот один из них клюнул носом и начал заходить на пикирование. Конвойных из машины словно ветром сдуло.

Из кузова я смотрел, как от самолёта отделилась точка и стала быстро увеличиваться в размере. Когда бомба летит точно на тебя, то она видится в виде чёрного круга. Этот круг быстро увеличивался в размерах и вскоре занял всё пространство, в котором я разглядел бездонную глубину зрачков. В памяти промелькнули миллионы картинок из всех прошлых жизней, и в последний миг я почувствовал рядом постороннее присутствие. Упругая нить жизни натянулась и выбросила меня в густой тёплый мрак. Я сильно удивился, разве может пространство быть таким тесным и тёмным. И от этого моего удивления появился свет. Мне очень сильно захотелось вздохнуть и сказать всё, что я думаю по поводу всего происшедшего со мной. Я вздохнул и возмутился, но вместо слов из моей глотки раздался противный кошачий писк. Ну, вот и сказал…

Генерал Петров целый час не находил себе места. В штабе армии он нервно ходил из угла в угол, и на него уже стали коситься штабные обитатели и военные, пришедшие по делу или по вызову. А он с ненавистью смотрел на часы, и едва стрелка пересекла нужную цифру, раскрыл блокнот.

Отгремела война, возвратились бойцы в сорок пятом,

И была тишина непривычна усталым солдатам.

Тишина. Лишь гремят по-весеннему грозы.

Тишина. Шелестят над Россией березы.

С той поры много лет мирный день над страною искрится, -

Но июньский рассвет — никогда он не сможет забыться!

Тишина растревожена пушечным громом.

Тишина, ты была лишь убитым знакома.

Ветераны-бойцы, на заставах дозоры не дремлют.

Сыновья, как отцы, берегут нашу русскую землю.

Тишина дорогою ценой нам досталась.

Мы хотим, чтоб она никогда не кончалась.

Судорога пробежала по его телу, и все, кто был в штабе, вздрогнули от полного боли и отчаяния громкого стона генерала.