— Аня, да ты не тушуйся. Ты в гостях. — голос у мужика был приблатненный, жесты «шарнирные».

Голос, поведение, всё в нем было характерно для человека, частого посетителя мест не столь отдаленных. Тело было сплошь усеяно татуировками, видными в изобилии даже при том, что спортивный костюм на нем был наглухо застегнут. И в темных очках. В доме с плохим освещением. Утром. Мда…

— Я Саша Север. Слышала же?

— Н-нет.

Все-таки я у блатных. Мне хана.

— Пошли вниз. Позавтракаем. Планировал вчера поговорить, но тебя мы разбудить так и не смогли, — он улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Молодец, нервы крепкие. Я от малейшего звука привык вскакивать, да еще и за финку хвататься.

Последние слова он договаривал уже с первого этажа. Ненадолго засомневавшись, начала спускаться следом вниз по лестнице. Какой-то бесконечный лабиринт… Темные извилистые коридоры, множество узких дверей, вездесущая вагонка, давящие потолки. Ковры, блин, в ассортименте. Прибила бы такого архитектора.

Тяжелое совдеповское детство в хрущевках не дает объемно мыслить, только вширь, с размахом по площадям. Словом, век 3D еще только в своем зачаточном состоянии, чему удивляться.

Зал был плотно набит… достатком. Кожаная, массивная, но совершенно не практичная для жизни мягкая мебель. Стенка на всю комнату со множеством книг, сувениров и прочих пылесборников. Сабли и ружья по стенам. Хрустальная люстра, рожков на пятнадцать. Перед мягким уголком громоздкий, неудобный стеклянный журнальный стол с огромной массивной ногой в форме держащих груз атлантов, заваленный различным хламом. Бар, уставленный кучей бутылок с алкоголем. Похоже, меня привели в обитаемое сердце дома. Уверена, остальные комнаты посещают лишь для того, чтобы протереть пыль, по праздникам.

У большого окна стоял овальный деревянный стол на десять персон, с окружающими его массивными стульями. Сейчас он был наполовину накрыт различными яствами.

От летающих в воздухе ароматов слегка закружилась голова.

— Присаживайся уже, а? Не мельтеши, — Саша прошел и сел сам без особых церемоний, взяв хлеб и начав размазывать по нему масло.

Ну как Саша? Скорее Александр, или дядя Саша, или теперь, может, вовсе хозяин? Я робко кашлянула и заняла место через два стула от него.

Он глянул на меня поверх темных очков. Неужели даже за едой не снимет? Так себе конспирация.

— Глаза болят. Чалился по одиночкам на строгаче. Там по жизни освещение как в подвале. Вот и посадил зрение.

Резко вскинула на него взгляд, мысли, что ли, читает? Поза расслабленная, настрой не враждебный. Хотя чего ему опасаться? Он у себя дома.