— Нет. Ты видишь, что она вытворяет! — раздалось в тишине злобное шипение. — Она собралась играть на рояле в джинсах! Да даже не в джинсах, а в рваных джинсовых трусах! На рояле Альти! Какое невежество!

Я поискал глазами шипящего и не удивился. Им оказался тот пацан с загогулиной и шипел он в ухо моему Торри. По стадиону пронёсся недовольный гул, а пацан попытался встать, но братец дёрнул его за рукав пиджака усаживая обратно на место.

— Тише ты озабоченный! — прошептал Альтерро Ламберту усаживая его на место, — дай послушать!

Но тот не оставляя попытки вырваться привстал оглядывая стадион и вдруг наткнулся на злой взгляд Императрицы. Тут же стушевавшись упал на свой стул и вперил свои серые зенки в меня.

Ха-ха. Нашёл чем испугать. Орни улыбнулась "загогулине" и показала язык. Стадион покатился от хохота. "Загогулина" покраснела, но глаз не отвела. Девчонка чему-то улыбнулась и опустила руки на клавиши. Сюрприз номер раз!

https://www.youtube.com/watch?v=LdH1hSWGFGU

Практически все камеры всех ТиВи компаний взяли крупным планом её руки. Все летающие и парящие над чашей спортивного комплекса "Айана-клуб" экраны показали пальчики Орни летающие над клавиатурой рояля. По стадиону пролетел лёгкий вздох. Маэстро не сводил глаз со своей воспитанницы. "Загогулина" застыл изваянием самому себе. Антилисс просто встала со своего места вперившись глазами в сестру и забыла как дышать. Когда прозвучал последний аккорд ещё секунд двадцать стояла полная тишина, а потом…потом рёв стадиона заглушил бы даже взлетающий рядом звездолёт!

— Ну, что? — сквозь дикий ор зрителей Ламберт с трудом расслышал вопрос Альтерро, — как тебе невежа в драных трусах?

— А я и не отрицал, что она гениальна! — Король замолчал и задумался.

— Ламби. Если тебе нечего сказать, то лучше просто заткнись! — прокричала ему во второе ухо Луччианна.

Нн-да. Мама плачет, Тисса плачет, папа улыбается, Тара матерится, Торри ругает "загогулину". О даже на физиономии Амнора проступило некое чувство! Надеюсь хорошее. Нет отсюда не понять. Так. Что ещё. Маэстро в нирване, Элеонора в обмороке. Ну это привычная картинка можно продолжать.

— Глен! Успокойте зрителей и объявляйте двадцать первый концерт! — прокричала Орнелла в гарнитуру.

— А твоя ария?

— После. После концерта.

— Хорошо!

Легко сказать хорошо! А сделать? Минут семь-восемь успокаивали стадион и ещё столько же убирали сцену от цветов мягких игрушек "А, что? Я же маленькая девочка" и разных коробочек подозреваю, что с ювелиркой. "Ну да мы же девушки". С трудом дождались тишины и "урезали" Моцарта.