— Тахионы способны переносить из будущего в прошлое информацию… — неуверенно пробормотал я.
— Как минимум, Миша, как минимум! Да это пострашней атомной бомбы! — посопев, научрук успокоился, а затем хмурое лицо ученого осветилось улыбкой — будто солнышко блеснуло из-за туч. — Вы, Миша, обрекли себя на трудную, но оч-чень интересную жизнь. Яркую, насыщенную, настоящую! Вы станете невыездным, будете вкалывать в сверхсекретном «ящике», и… вам никогда не вручат Нобелевскую премию.
— А я и на Ленинскую согласен! — мою наглую аспирантскую морду перетянуло ухмылкой.
Джек Даунинг отличался умом и сообразительностью, поэтому в своем назначении на пост директора ЦРУ видел лишь игру случая. Ну, и везение, куда ж без него.
Пусть наивные люди думают, будто их таланты обязательно оценят наверху, и по заслугам будет дано им. О, нет!
«Хлебные» должности тасуются, словно карты в колоде. Республиканцы грызутся с демократами, блефуют, жульничают, а когда сторгуются, ходят козырным валетом.
Даунинг скупо улыбнулся, покачиваясь в мякоти кожаного кресла. Ему больше нравится сравнение с шахматами — пешку по имени Джек вывели в ферзи…
Лимузин одолел мост через Потомак, и вписался в поворот.
«А цветет-то как…» — глянул разведчик в окно.
Азалии всех оттенков распустились за оградами особняков и вдоль авеню, буйствовали в парках и скверах — словно бураном намело пестрые сугробы. Директор ЦРУ приспустил толстое стекло и повел носом. Благорастворение воздухов…
Плавно сбрасывая скорость, громадный «Линкольн» подкатил к крыльцу Белого дома, и замер.