— Что беда?

— Ну, медсестры?

— Дарагой, тут полторы тысячи мужиков. Это я буду с автоматом ходить их охранять. Иначе изнасилуют.

— Какой группы брать? — я открыл холодильник, посмотрел на пакеты с кровью.

— Вторая отрицательная.

— Нашел. Без женщин тут плохо. Анекдот хотите новый? Прямо из Москвы — меня потряхивает, включается защитный механизм

— Давай. Звать тебя как? В бумагах были только инициалы, — Георгадзе начал ушивать культю.

— Андрей. Приходит женщина к гинекологу. Тот ее посмотрел, спрашивает: «Половой жизнью живете?» Та отвечает: «Выживаю».

Хирург смеялся заразительно. Чуть ли не в грудь бил кулаками. Так вот всадит в себя иголку — вынимай потом.

Капитану было весело, а вот мне совсем ситуация не улыбалась. Торчать тут полтора года, ловить пули от душманов. Интересно, есть ли какой-нибудь способ связаться с Сусловым и Ко? Чазов меня сдал, генерал Цинев, поди, уже давно забыл. Хотя ему бы тоже весточку закинуть… авось поможет.

Я вспоминал, как бегал в тот день в поисках решения внезапно возникшей проблемы. Хотя проблема — это слишком слабо сказано. Передо мной маячила здоровенная, гигантская жопа, и выхода из нее я не видел.

Первым делом позвонил Юрию Геннадьевичу. Так, без всякой надежды. Он сам мне за три дня до этого говорил, что с шефом отправляется в командировку на Дальний Восток. Но вдруг не поехал, в Москве почему-то остался. Тишина. Следующим был Цинев. Уехал в санаторий, название не сказали. Галя Брежнева. В больнице, без уточнений. Позвонил Крестовоздвиженскому — нет, не у него. Сам нарколог мог только посочувствовать, никаких подвязок в кругах военных он не имел. Чазов. Не может же он загубить нашу работу из-за глупой обиды? Наверное, всё же может. Паровоз и без меня поедет. По крайней мере, секретарше, ответившей, что Евгений Иванович улетел в Ригу на неделю, я почему-то не поверил.

Набрал Морозова. Он тоже ошарашен был. Не такие планы он строил. Но и у Игоря Александровича военные знакомства оказались либо шапочными, либо не того уровня.

— Не спи, замерзнешь! — Георгадзе прекратил смеяться, проверил маску на солдатике.

— А где анестезиолог? — я все-таки сполоснул руки в самодельной раковине в конце палатки и поставил новый флакон в капельницу.

— Не переживай, не бездельничает.

* * *

Веселье продолжилось. Хорошо, хоть меня не заставляли ничего делать кроме подай-принеси. Ибо я и в простой хирургии с травматологией не очень-то профессионал, все навыки на уровне «хватай и тащи в больницу». А в военно-полевом варианте всё это для меня — почти китайская грамота. Старинный учебник конца пятидесятых мне подогнал Морозов, когда приехал прощаться. Сказал, что можно не возвращать, вряд ли он ему в жизни еще пригодится. Спасибо, Игорь Александрович, что не начал выедать головной мозг по поводу причин, которые привели к столь плачевным последствиям.