— Ты кто? — выдавила я из себя, сильно-сильно сцепив нервно трясущиеся руки в замок.

Надо было развернуться и бежать, орать во всю глотку, в конце концов громко звать санитаров на помощь. Всё моё существо кричало: беги! спасайся! опасность! беда! Но при этом что-то другое, глупое и пытливое, заставило меня застыть истуканом и с каким-то мучительно-жадным любопытством вступить в разговор с этой безумной.

— Это же я — Лида! — между тем хрипло заныла сумасшедшая, дико вращая выпученными глазами. — Отдай!

— Да что ты заладила — отдай и отдай! — наконец, возмутилась я, когда первичное наваждение чуть спало. — Как я тебе отдам?

— Я убью тебя и отберу! — прохрипела она, с трудом приподнимая целлюлитные центнеры жировых складок над столом.

— Ну, ладно, предположим, убьешь, — с досадой вздохнула я, даже не попытавшись отойти в сторону. — А дальше что?

— Заберу своё тело… — безумная зло ощерилась, продемонстрировав гнилые пеньки зубов.

— Угу… это тоже понятно… меня убьешь, тело заберешь, — кивнула я, — а дальше-то что?

— Вселюсь в него, — уже более неуверенно заявила женщина, тряхнув сальными спутанными волосёнками, и вызывающе уставилась на меня.

— А как? — прищурилась я.

— Ну… — вопрос явно застал женщину врасплох, её маленькие глазки юрко забегали.

— А ты не думала, что, убив меня и получив труп, ты просто уничтожишь Лиду Горшкову навсегда? И, возможно, и сама сразу исчезнешь?

— Лида Горшкова — я! — прохрипело существо, но уже совсем неуверенно и робко.

— Кстати, а как ты попала в это тело? — мне было любопытно, поэтому я повернула разговор на другую тему. — И почему?

— Не помню, — по жирным щекам женщины побежали слёзы.

— А что помнишь?

— Что я попала сюда, в эту жирную тушу, — торопливой скороговоркой зашептала несчастная, боясь, что её не дослушают, — и с тех пор живу в этом уродском теле.

Она кивнула на меня и продолжила:

— Помню, старик… доктор вроде… одел на мою голову какой-то прибор, оно загудело… а потом я открыла глаза, и уже стала тут, — по её щекам опять побежали слёзы, она шумно высморкалась в полу замызганного халата. — Сперва я не могла владеть этим телом, лежала как овощ, только слюни пускала и под себя ссалась и сралась, потом потихоньку начала двигаться, даже стала сама кушать…

— Бедняга, — мне было жаль несчастную.