Смерив девушек взглядом, не обещающим ничего хорошего, Николас отдаёт распоряжение:

— Я к Луи, а ты свистай «наверх» всех наших и заскочи на кухню к «Малышу», пусть прихватывает своих «поварят» и тоже подтягивается. — и уже нам: — Мишель, ты не вмешивайся, это не твоя работа. А с Вами, шалавы, я разберусь попозже. Сидите здесь тихо и не вздумайте никуда слинять. Найду везде!

Мы остаёмся втроём и в кабинете повисает мрачная тишина, нарушаемая лишь горестными вздохами Симоны и возмущённым сопением Эдит. Мне на это пофиг. Я знаю, что Пиаф пробьётся и сама, но вот оставлять ей «на съедение» своего друга у меня нет никакого желания. Как-нибудь перебьётся. Но всё-таки открываю шкафчик, где у Луи хранятся бумаги и оторвав листок из блокнота вписываю туда одну строчку, «Раймонд Ассо поэт», после чего протягиваю листок Симоне.

— Не знаю, на беду или на счастье ты появилась в жизни Эдит Пиаф, но от тебя зависит кем ты станешь для неё. Добрым ангелом или чёрным вестником невзгод, но постарайся всё-таки стать добрым. Без Эдит ты сама из себя ничего не представляешь, но Ваши судьбы теперь тесно переплетены, не сведи её в могилу до времени. Помни, ты в ответе за судьбу певицы. Возьми и сохрани листок. Этот человек поможет Пиаф стать великой. — Симона фыркает, но всё-таки принимает листок и совершенно меня не стесняясь прячет его в лифчик. О, господи! Она ещё и бюстгальтер носит, что им поддерживать-то?

— Мсье, а Вы кто? — хм, кажется малышка Пиаф вспомнила о приличиях и решила познакомиться?

— Меня зовут Мишель Лапин, я музыкант и когда-то сам начинал в этом кабаре.

— Мсье конферансье Мишель Лапин? — глаза обоих девушек расширяются от удивления, а брови ползут на лоб. — Но это же Легенда! В «Жернис» о Вас только и вспоминают. Это правда Вы? Тот самый человек, что ставил первые номера в кабаре и сам из обычных куплетистов пробился в мир большого Шоу-бизнеса? — хм… видимо чего-то я о себе не знаю. Вот уже и в «легенды» записали.

— Момона! Не потеряй листок! Мсье Лапин, расскажите, как Вам это удалось? Что для этого надо сделать? Ну пожалуйста!

Эдит с силой прижимает ладони к груди и с надеждой смотрит на меня умоляющим взглядом. О том, что Пиаф всегда мечтала о большой сцене и стиснув зубы упорно туда пробивалась, хорошо знаю из своего прошлого. Попробовать что ли убедить её отказаться от своих пагубных привычек? Вряд ли тут одни разговоры этому помогут, но «А пуркуа бы и не па?»© Минут через сорок появляется возбуждённый Лепле и прерывает наш с Эдит оживлённый диалог о трудностях артистической карьеры. Вытирая носовым платком кровь с кулака Луи лыбится во все свои оставшиеся двадцать зубов. Несмотря на ссадину на скуле, настроение у моего друга великолепное и боевое.