— Мы — древняя раса. На твоем языке наше название можно перевести как «Изначальные».

— И какое я к вам имею отношение? — удивился Головин, уже прекрасно понимая, что это ни хрена не рай, и его подписывают на какую-то мутную работенку, которую сами выполнить не могут, или не хотят.

— История мира очень стара, гораздо старее, чем ты можешь себе представить. Галактика велика, да и не одна. Только населенных миров насчитывается около трехсот тысяч. Но твой мир такие задворки, что мы там были всего пару раз и пролетом, для нас и наших потомков, расселившихся и переставших быть Изначальными, там нет ничего интересного. Мы покопались в твоем разуме, человек, и если привести аналогию с понятными тебе образами, то ваша Земля — покосившийся нужник в заброшенном селе в тысячах километрах от ближайшего города.

— Хрена себе задворки, — восхитился образности собеседника Павел. — И зачем я вам понадобился? Я вообще-то умер.

— Все есть круг перерождения, — бесстрастно прокомментировал его слова голос. — И судьбами душ, как вы, земляне, это называете, ведаем мы, Изначальные. У тебя есть выбор.

— О, уже неплохо, — обрадовался Головин.

— Не перебивай, человек, — потребовал собеседник, — удерживать твою сущность вне хранилища очень тяжело. Итак, у тебя есть выбор. Ты можешь отправиться в хранилище, пребывать там, пока о тебе не вспомнят. Но поскольку ты с периферийной, не развитой, планеты, то твоя наследственная память может и не понадобиться никогда, тебя ждет вечность в пустоте, где, можно так выразиться, ты будешь в щелочку смотреть что-то вроде вашего телевизора.

— Скучно, я человек действия, — вклинился Головин в возникшую паузу. — А что такое наследственная память?

— Вечное развитие, — ответил голос, — но она у вас, землян, слабая. Да и что вам передавать? Что твой предок был солдатом? Что и его предок был солдатом? Что все твои воевали? Хотя это тоже наука, правда, так, как вы, воюют только примитивы. В остальных мирах такие знания не котируются, так что, твоя сущность с наследственной информацией мало кого заинтересует. — Он на секунду замолчал, потом продолжил. — Мы наблюдали за тобой всю твою жизнь, короткую жизнь. Вы, люди, вообще живете коротко, быстро, но ярко. Удивительный вид получился, идеальный хищник. Но это не то, что ценится в остальных мирах. И я это уже говорил. То, что ты называешь Землей, не колонизировалось специально, вы побочный продукт одного эксперимента, крайне неудачного. Ну, какой есть. Вообще думали, вас нет уже, а лет сто назад засекли сигналы, и решили заглянуть.