- Оружие и боеприпасы, как и обещал тебе поставят из Оклахомы, поможем и техникой, но поверь тебе это не поможет, сколько бы мы тебе не дали, русские будут вынуждены поставить в этот регион ещё больше, и не наша в том вина, мы так же, как и русские всего лишь исполняем волю бога, а его воле никто не вправе противиться. –

И без того худое лицо президента вытянулось, он понял, что его предали, отдали на растерзание русским и от Лондона защиты можно не ждать.

- Да причем тут Бог! - возмутился президент и привстал с дивана, его южный темперамент дал о себе знать.

- Успокойся, присядь, ты скоро сам всё поймёшь, - попытался успокоить президента Томас.

- Что пойму?! Что вы меня бросили одного, что я должен понять?! Ты прекрасно знаешь Томас, что мне не удержать курдов, теми силами, что я имею! - перешёл на крик Турецкий президент.

Тело онемело, звуки удалились, зрение стало не четким и расплывчатым, комната и сам Томас стали распадаться на отдельные тени и вытянутые и изгибающиеся контуры, при этом сознание оставалось ясным. Президент Турецкой Республики испугался, замолчал и стал плавно опускаться на диван, но дивана не оказалось и его спина провалилась в тёплую, обволакивающую воду, в которую он погружался медленно при этом мягкая и тёплая упругость воды его успокаивала, почти убаюкивала. Комната где они находились с Томасом растворилась, вокруг блистали разные размытые и нечёткие краски, которые самопроизвольно собирались в какой-то пока, что непонятный рисунок. Звуки так же исчезли, а через несколько минут, часов или вечность, было непонятно сколько это состояние длиться, время исчезло, он стал слышать равномерный, приближающийся звук.

Только, что избранный своим народом Президент Турецкой Республики увидел мужчину, лежащего на полу, внутри помещения стены и пол которого были из шкур. Освещалось это небольшое помещение двумя лучинами закреплённые в расщеп палок, воткнутых в земляной пол. Мужчина умирал, он чётко это осознавал, а он Президент некогда великой Османской империи, а ныне Демократической Турецкой Республики, стоит над мужчиной одетого в шкуры, с длинными волосами, заправленными в хвостик, с неопрятной и неухоженной бородой и усами, равномерно ударяя в кожаный бубен, напевает на незнакомом языке песню, слова которой он понимает, призывая предков помочь мужчине лежащего перед ним перейти реку, чтоб встретили его на том берегу и помогли в загробной жизни.

Чёрный дракон

Чёрный дракон

Мы не знаем, как распорядиться единственной, короткой жизнью, а мечтаем о второй, притом вечной.