Отличная схема! Я вычисляю, Буянов наводит, остальные уничтожают. Так происходило достаточно долго. Уже, как дважды, истекли те самые 20 минут. В районе падения кружили только я и Бажанян. Остальные на последнем «ведре» керосина ушли домой.

— 001-й, я 201-й, вертушек не наблюдаю, — запросил воздушный пункт управления Бажанян.

К этому времени мой остаток топлива упорно приближался к аварийному. И уверенность в подходе вертолётов начинала снижаться.

— Воздух, я 205-й, наблюдаю духов. Два километра от меня, — с земли вышел на связь Буянов.

— 201-й, нет вертушек. Высадка идёт, — рявкнул в эфир кто-то из больших начальников. — Потерпите.

Мне казалось, что сейчас я не сдержусь и расскажу им про «потерпеть». Голос этого умного парня принадлежал явно не полковнику Павлову. К слову сказать, я вообще не слышал Виталия Егоровича сегодня в эфире.

— В очереди в сортир терпят, а мы не можем! — прозвучал в эфире голос Реброва.

Кто ещё может так ответить!

— 201-й, я 301-й, у меня несколько «карандашей» с собой. Могу отработать парой, — сказал Ребров. — Иду с курсом 230, на 2400, как приняли?

Скорее всего, комэска перемещается постоянно, поскольку духи уже начали пристреливаться по нему. С его боекомплектом продержится он недолго.

Сейчас бы Буянову выйти в эфир и дать целеуказания. Неуправляемыми снарядами С-8, что сейчас на борту у МиГ-23х из эскадрильи Реброва, хватит, чтобы разнести передний край наступающих духов. А их становится в ущелье всё больше и больше.

Ещё бы! За сбитого лётчика дают 1 млн афганей. А за живого или его голову дадут ещё столько же или больше. Вот и лезут моджахеды за наживой.

— 301-й, цель вниз по ущелью. Ориентиры — отдельно стоящие три дувала и горящие две машины. Повнимательнее, на западном склоне работает «сварка», — передал информацию Буянов, но связь начала ухудшаться.

— Понял, снижаемся до истинной 400, дал команду Ребров.

— 301-й, 206-й работаю над ущельем. У меня 1000 истиной.

— 206-й, понял. Под тобой пройдём. Наблюдаю тебя визуально.

А вот я пока не вижу где Вольфрамович со своим товарищем. Я стал делать виражи с большим креном, чтобы не пропустить момент пролёта пары истребителей.

Бросил взгляд вниз, а там, словно в жёлобе для бобслея, маневрируют два самолёта. Для пары маловато им места будет.

— Узко, — сказал один из них в эфир.

— Держи ровнее. Задержка три секунды. Начинай отставать, — сказал Ребров.