Иван поднял посуровевший взгляд.

– Убью гада!

– Вот это правильно. А то пусть кто-то сделает что-то. В этой жизни взыск ведешь только с себя.

Внезапно Ванюшины глаза наполнились тревогой.

– Обижаешься на меня, мастер?

– За то, что ты всегда за мной первый идешь? Или за то, что я, в трудную минуту, на тебя, как на себя самого положиться могу?

– Сказал тут не то, вылепил явную глупость.

– И что с того? Ты по каждому вопросу должен свое мнение иметь. А мне ведь далеко за пятьдесят, дети старше тебя, и я давно оцениваю людей не по словам, а по их делам. И не зови ты меня больше, старший, мастер, говорили тебе и раньше.

– Другие же зовут!

– Ты еще может, как другие, меня хозяин или барин звать станешь? Владимир, Володя, или Вовка, – для тебя, как угодно. А то в походе будешь белой вороной выглядеть.

– Кругом я сегодня обделался!

– Ты великолепное оправдание ввел на все случаи жизни.

– Это какое?

– Мы – приезжие!

Дальше беседовали уже по-доброму, без лишних эмоций.

– Как же ты помнишь все эти взмахи руками и ногами?

– Каждый мах туда и обратно, или несколько движений вместе, называются упражнение.

– И много ты таких упражнений делаешь за одну зарядку?

– Штук пятьдесят, если время позволяет.

– Немало каждое-то утро, пятьдесят раз все это переделать.