— Это куда ж меня занесло интересно? Вроде колдуны у нас больше в Москве обретаются — там лохов стричь удобнее, да и денег у них побольше.

Скрипнула дверь и в комнату зашла старушка ”божий одуванчик”, которая сразу же стала причитать:

— Ты что творишь, ирод, нельзя покамест тебе с кровати вставать — хворый ты еще — запричитала бабка, смешно размахивая руками. — Не переживай, бабуля, и не такое бывало — ответил я, ухмыляясь на её действие. — Ты почитай месяц не ел, не пил, да в горячке бился. А ну, быстро лег обратно, да жди пока отвару сделаю целебного, чтобы тебе полегчало.

Да, хватка у бабули как у заправского бульдога — ладно, не кричи, бабушка, ложусь обратно. Ты хоть скажи как обращаться к тебе? А то кого благодарить вижу, а как зовут не знаю.

— Зовут меня Марья по батьке Федоровна. — Ну что, Марья Федоровна, спасибо тебе от всего сердца. Не выжил бы я наверное без твоей помощи. — Да уж, не выжил бы. На улице не май месяц, а тебя Митяй из лесу притащил всего в лохмотьях рваных, да обгоревшего малость. Думала лешего в дом притащил, охальник, оказалось человек. — А как я в лесу оказался, бабушка, если я по дороге ехал? — Это по какой такой дороге, мил человек? Тут на 40 верст вокруг одни тропки — негде тут ехать, не смогут лошадки в нашу чащобу пробиться. — Бабуль, какие лошади? Я ж на машине ехал, в Ростов направлялся. — Так Ростов Великий не в наших краях. а южнее намного. Как же ты туда ехал, если тебя в новгородских лесах нашли. Вот, лучше отвару попей да не морочь мне голову, мил человек. Авось в себя придешь, да вспомнишь все.

Сказав это бабуля дала мне глиняную кружку с терпким запахом трав. Пока я раздумывал как бы выпить подозрительный отвар Марья Федоровна тихонько покинула комнату. Наконец-то решившись я залпом выпил содержимое кружки. В желудке будто бы напалмом плеснули, а из глаз брызнули слезы — ну бабка, попадись ты мне, так отблагодарю — мало не покажется.

Не успев закончить мысленную казнь бабули-садистки я провалился в сон. И снилось мне интересное кино, скажу я вам. С высоты птичьего полета передо мной простирался пейзаж из повести временных лет: город окруженный крепостной стеной, а из открытых ворот, на протоптанную дорогу, маршем выходили облаченные в кольчуги, здоровые бородатые мужики. Что-то крикнув на мало знакомом мне языке воины построились в колонны и не спеша удалились от города.

А пока я спал сном праведника в другой комнате, возле огромного стола, тихо переговаривались женщина преклонного возраста с мужиком:

— Чудной он какой-то, матушка. Не наш он, не из новгородских. Вид у него больно заморский, да и говор как у чародеев заезжих. — Да уж, сама знаю, что не наш. Вот только и не заморский он. А насчет чародея так ты недалеко от правды ушел, Митенька. Есть в нем сила, и сила великая, да только не управляет он ей от того и месяц валялся, будто бы борясь за жизнь. Это в нем сила место себе выбивала, а как выбила так и успокоилась. — И что делать? Необученный колдун да такой силы способен весь лес нам спалить. Провожать его надо по-добру по-здорову пока сами целы. А то не дай Род сила вырвется, сама знаешь быстро волхвы нагрянут. А у них разговор короткий — и его изведут и нас походя с лица земли сотрут. — Не выйдет у него пока ничего, отвар я хитрый сварила — там травы особые колдуна ослабляющие. Пока в полную силу войдет как раз успею его обучить чему надо. Не простой гость к нам пожаловал, ох, не простой. Ты не способен чуять его силу, а я заглянула ему в душу. Не справятся волхвы с ним, больно силен он, да с печатью Рода на душе. А таких людей сейчас в нашей державе нет, последний был князь Ярослав, что уж как два века в Ирий отошел. Не было с тех пор таких сильных колдунов. Ты вот, что сбегай до погреба да харчей сюда тащи, скоро наш страдалец проснется и есть попросит.