«Ничего, Ен Лин, теперь мы в одном теле, и ездим вместе. Ты ведь даже тут, в Сиаме, была только в детстве, и то пару раз».
«Да». — С грустью соглашается кореянка.
«Вот окончим университет, и поедем в Европу, стажироваться в какой-нибудь Бельгии, Франции или Англии, а может быть, и в Германии. Посмотрим, что самчон нам посоветует».
«Ещё долго ждать».. — Вздыхает моя соседка по голове.
«Не тат долго, попытаемся сдать экстерном экзамены в следующем году».
Кореянка затихает. Не нравится мне её настроение. Слава богу, что убиться она не может — тело то я контролирую.
В общем, накатались мы по всему бурирамскому региону. Себя показали, людей посмотрели, а заодно и выяснили, что и где надо срочно исправлять. Дед, хоть и ездил вместе со мной, и сам всё слышал, был удивлён, когда по возвращению в его поместье, я через два дня положила перед ним доклад о том, что по моему мнению надо сделать, построить изменить…
Обещал прочитать мой опус, подумать. Ну, ну, пусть работает, пока он губернатор!
Через два дня мне звонит Лалиса:
— Лена, мою маму уложили в больницу!
— Что с ней?
— Пока неясно, проверять будут всякими приборами, и это, как его, да как это называется… — От волнения Манобан забыла слово «диагноз», очень любит свою мать, видно, что глубоко переживает. Сейчас заговорим её, а то она уже готова слёзы лить:
— Омма ведь с тобой приехала?
— Да… — Всхлипывает айдол.
— Значит, её положили в госпиталь «Бунси Чакрабонгс медикал». Другого здесь нет. — Констатирую я.
— Угу! — Слышу всхлипы, перешедшие в плач. — Что мы будем делать с аппой, если омма заболеет! А-а-а! У-у-у!
Полчаса успокаивала Лису. Сказала, что сама поеду в госпиталь, поприсутствую на диагностике болезни. Спросила разрешение у деда. Он выделил машину и охрану. Поехала вначале к Лисе. Она вся заплаканная, на нервах, вцепилась в меня, как клещ, пришлось её тащить с собой. Джен Ни не поехала, нечего ей пока делать в больнице.
Наш приезд застал руководство клиники врасплох. А когда я попросила данные обследования Читтип, меня пытались мягко отправить обратно. Идиоты, плевать я хотела, что тут у директора госпиталя и его помощников рыльце в пушку! С этим пусть разбираются компетентные органы. Поняв, что никаких репрессий со сторону будущей правительницы пока не ожидается, меня откомандировали в отделение, где проводилось обследование мамы Лисы. Так, прошу прочесть название на табличке Манобан. Я пока читать по-тайски нормально не умею.
— Гастроэнтерология. — Печально сообщает мне айдол.
Бинго! Я ведь по специализации в старом мире была врачом-гастроэнтерологом!
Увидев моё, расплывшееся в улыбке лицо, Лиса спрашивает:
— Лена, ты чего обрадовалась? Маме плохо, она умирает…! — Опять начинается водопад из глаз Лисы.
— Никто не умирает, и все будем жить долго и счастливо. Если это то, что думаю, то я смогу помочь твоей маме! Зря не плачь!
— О-о-о! — В глазах Манобан появляется надежда, которая быстро угасает:. — Но ты ведь только на первом курсе учишься…
— Не бойся, всё будет хорошо! Верь мне!
Меня встречает заведующий отделением. Прошу данные обследования Читтип. Хотя в глазах врача и плескается недоверие к первокурснице, но он понимает, что я внучка губернатора, и надо отвечать, а то могут последовать нехорошие для карьеры врача события. Он пытается рассказать мне простыми словами, что сделано, и какой диагноз поставлен. Прерываю его потуги, переходя на профессиональный язык. Говорю на английском, по-тайски у меня не получится, не знаю медицинских терминов на этом языке. Врач английским владеет, он учился в Англии. Кстати, он аристократ, правда, занимает пару ступенек ниже меня в иерархической лестнице местной элиты.
— Каковы жалобы пациентки? — Впиваюсь взглядом в доктора.
— Вот, можете посмотреть на планшете.
Так, что у нас? Вспомним старое! Перевожу текст с тайского на английский язык — только одну кнопку нажать. Тут все языки переводятся друг в друга, и главное, без больших ошибок. Читаю.
«
о
в
Так, насколько я помню, это признаки язвы желудка, и может быть, двенадцатиперстной кишки. Ага, тут и у местных эскулапов записано:
Ну, я с этим согласна. Сейчас вспомним, что может вызвать болезнь.
«Ле На! тут опять какой-то экран открылся, написано по-английски». — Сообщает мне возбуждённая Ен Лин.
«Прочти, что там?».
«Сейчас. Основной причиной развития язвы желудка и 12-перстной кишки является заражение бактериями «Хеликобактер пилори».
Причинами язвенной болезни могут быть:
заражение бактериями "Helicobacter pylori";
наследственная предрасположенность;
длительное применение лекарств, которые агрессивно воздействуют на слизистую оболочку желудка (нестероидные противовоспалительные средства, некоторые гормональные препараты);
нарушение обмена веществ; несбалансированное и нерегулярное питание;
частое употребление алкогольных напитков и курение.
Также считается, что провоцировать развитие заболевания могут постоянные стрессы и психоэмоциональное напряжение».
Так, алкоголем Читтип не увлекается, питается нормально. Никаких лекарств гормонального ряда она не применяла, это я точно знаю. Что ещё?
— Лиса, твоя мама до этого жаловалась, что у неё болит живот?
— Нет, никогда! — Удивлённо смотрит на меня Манобан.
Ладно, скорее всего нет и наследственной предрасположенности. Остались старые знакомые, хеликобактерии. У нас, в старом мире, тоже мучили больных язвой желудка людей всякими диетами, запретами есть те или иные продукты.
Как нам рассказывали на практике, развитие язвы связывали с избыточным производством соляной кислоты и ее агрессивным воздействием на слизистые оболочки пищеварительного тракта. В 2005 году в результате ряда клинических исследований было установлено, что главной причиной болезни является инфекция «хеликобактер пилори». По моему, двум австралийцам даже Нобелевскую премию дали. Посмотрим, тут уже лечат эту инфекцию, или нет?
Телефон дал отрицательный ответ. Про эти микробы тут неизвестно. Хм, у меня промелькнула идея заняться исследованиями в этом направлении, и «открыть» главного виновника язвенной болезни. Может быть и мне дадут Нобелевскую премию? Ага! Фиг вам! Тут нет такой премии. Зато есть ежегодная всепланетная премия по медицине. Потом посмотрю, что надо сделать, чтобы её получить. Сейчас главное, вылечить маму Лисы.
— Диагностику проводили? — Задаю вопрос начальнику этого отделения, который сидит, нахохлившись от осознания, что не может со мной ничего сделать.
— Да, сейчас скину полученные данные на планшет. — Нехотя говорит эскулап.
Так, есть данные эзофагогастродуоденоскопии (ЭГДС). Ну, коротко это называется гастроскопией. Фактически, это эндоскопическое исследование пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки. Местные доктора её уже провели, она не занимает много времени, длится не более пяти-шести минут. Во время исследования врач вводит через рот пациенту узкую гибкую трубку, оснащенную миниатюрной видеокамерой. Эндоскоп позволяет осмотреть слизистые оболочки органов и при необходимости провести биопсию — взять образец ткани для цитологического и гистологического исследования. Это они сделали. А вот не знают в этом мире, что надо проводить ещё и анализ на «хеликобактер пилори».
У местных врачей нет быстрых дыхательных тестов для этого, не придумали пока. Просто не знают о существовании этой заразы — хеликобактерии. Но ведь можно распознать хеликобактерии при исследовании уже взятых образцов. Интересно, а меня пустят в лабораторию?
Пока проверю остальные анализы. Вроде, всё в порядке, есть данные по крови, моче и калу, рентгенографию грудной клетки и брюшной полости тоже провели. Дополнительно готовят УЗИ. Ну, это их дело.
— Можно мне пройти в лабораторию, посмотреть образцы пациентки Читтип с помощью микроскопа? — Интересуюсь у заведующего отделением.
— Можно, если вы умеете пользоваться аппаратурой. — После некоторой заминки говорит доктор.