«Почему?». — Я не понимаю такого упаднического настроения.
«Я плохо говорю по-английски…» — Новый вздох разносится по клеткам моего мозга.
«Но теперь у тебя есть я, единственная, и неповторимая!» — Весело отвечаю взгрустнувшему ребёнку. — «В своё время я даже писала статьи на английском языке! Пару раз была в самой Англии, в Лондоне и Бирмингеме, встречалась с коллегами-медиками, практику там прошла, двухгодичную…».
«Ты жила в Лондоне?» — Оживилась школьница.
«Угу. Правда, не в самом Лондоне, а в десяти километрах от него, но это дело не меняет».
«Вау!». — Вот, только восхищения малолетки мне не хватало! Кореянка засыпала меня вопросами о жизни в Англии, что там едят, какую одежду носят…
И ведь не убежишь никуда! В одной голове сидим.
Угомонилась школьница через час. Я решила написать подсказку на два-три листа, чтобы напомнить себе основные тезисы моего доклада по теме. Правда, приходилось прибегать к помощи кореянки, чтобы ничего не напутать, ведь Лондон моего мира и его местный аналог могут отличаться друг от друга. Тему писала я хангылем, причём так быстро, что сама удивилась. Наверное, это тело Ен Лин помнит моторику написания всех этих палок и кружочков.
Мы разделили обязанности — школьница читала мне про местный Лондон, смотря на экран телефона через один глаз, а с помощью второго органа зрения я создавала «шедевр» о столице Великобритании, прямо переводя всё, что мне диктовала соседка по голове, в английский текст. Всё это действо заняло часа два.
Решила поесть. Эти две козы, «омма» и «онни», оставили мне готовые блюда. Попробовала ттокпоки. Ничего, есть можно. Запила каким-то соком.
Теперь приступим к химии. Ну, тут школьница плавала и тонула! Зато я обрадовалась, что обозначения химических элементов и формулы с валентностью тут такие же, как и в моём старом мире.
«Как ты хорошо знаешь эту химию!» — Восхитилась кореянка.
«Ну, я же медик, а у нас химия была одним из основных предметов, когда я училась в институте».
С химией покончила за час. А вот теперь начинается цирк имени меня! Математику я не люблю, и физику — тоже! Никогда их не понимала, всегда тройки имела по этим предметам…
В общем, последовательное выполнение заданий за период моего отсутствия в школе, закончилось, как раз ко времени прибытия с работы Сары Пак. Через полчаса подошла и онни. Пока они переодевались, я сидела у себя в комнате, играла в местные карты. Правда, проиграла, так как тут кроме джокеров, которых почему-то насчитывалось четыре штуки, было ещё и три «шпина» и один «дракон». Незнание этих особенностей меня и подвело. Хорошо ещё, что игра шла не на деньги…
— Омма, ты ведь мне дала карточку тонсен… — Начинает хмурая Джен Ни.
— Да, а что такое? — Пугается мать.
— Она заблокирована.
— Как?
— Хотела заплатить за духи и косметику, помнишь, я набор тебе показывала…
— Да!
— Так вот, кассовый аппарат её не принял, написал, что я ввела неправильный пароль.
— Как это может быть?!
— Не знаю. Сегодня ведь шестнадцатое число, и деньги на карточку должны были прийти…
— Так, может эта паршивка дяде звонила, и он карточку заблокировал? Хотя, она ведь его номера не знает…
— Я потом посмотрю на её телефоне, пусть уснёт.
— Посмотри, дочка, посмотри. Может её кто-то научил, как пользоваться банковским реестром?
— Всё может быть. Хотя, она ведь в больнице лежала, а там у неё телефона не было. А до этого тонсен точно не имела понятия, что такое этот банковский реестр. Ей ведь не приходили СМС о поступлении денег на карточку. Я всё это выключила, когда покупали ей телефон.
— Иди, позови её! Только не пытайся драться, видишь, она отвечать начала.
— Хорошо, омма.
Открыла глаза, но вставать неохота. Взглянула на часы — пока половина шестого. Так, что сегодня надо сделать? Во-первых, отобрать карточку у «оммы». Она мне понадобится, ведь решила пойти в библиотеку, надо математику и корейскую литературу подготовить. А без библиотеки это никак. Заодно, и по магазинам пройдусь. Пусть Сара кричит, чтобы я дома сидела, фиг ей! Я и в прошлой жизни больше суток дома не выдерживала. Пару раз, помню, как мама меня закрыла в квартире, а я с пятого этажа через балконы соседей во двор спустилась. Рост позволял, я и в старом теле высокая была — метр восемьдесят пять. В институте на баскетбол ходила. Золотое было время…. Как вспомню, слёзы с глаз льются…
Ладно, вернёмся к нашим баранам! Во-первых обсудили. Теперь, во вторых. Надо посмотреть в телефоне, может номер дяди есть? Позвоню ему, нажалуюсь, поплачу…
А если его там нет? Надо у школьницы спросить, может она знает? Хотя, смотря на её родичей, не думаю, чтобы я достигла успеха в деле нахождения номера. Сама я уже пыталась его найти, но тут, по сравнению со старым миром, совсем другая система поиска владельцев телефонов. С ней я ещё не разобралась.
Пока есть время, надо подумать о будущем. Учиться ещё два года. К Суныну, если верить соседке по голове, я подготовлюсь, но сдать его на приемлемые триста пятьдесят баллов, чтобы иметь возможность попасть в какой-нибудь ВУЗ, вряд ли смогу. Хотя, попробовать можно. Правда, если верить тому, что я прочла, для поступления на медицинский факультет СНУ, плата за четыре года учёбы составляет 26 тысяч дохлых американских президентов. Но это ещё не всё. Если я буду жить в кампусе университета, то к этой цифре надо добавить ещё пару тысяч. Да ещё и на еду, пособия и прочее. В общем, стать врачом самого низкого ранга, обойдётся, примерно, в 35 тысяч долларов. Чтобы занять достойное место среди медицинской мафии, надо продолжить учение, сдать кандидатский минимум, написать диссертацию…
Это всё займёт ещё три-четыре года, и сумма округлится до пятидесяти тысяч долларов. Конечно, эти деньги можно вносить постепенно, как делают большинство будущих медиков. Хотя, если дядя поможет с деньгами, то можно поступить на платное отделение, но там цена в два раза выше. Но ведь он не обязан постоянно обо мне заботиться! Да и всё бывает. С ним может произойти что-нибудь нехорошее, и что мне тогда делать? Совершеннолетие тут наступает с 20 лет. Ну, до него мне четыре года. Правда, терпеть этих родственничков столько времени, я не намерена. Хватит, пожили за мой счёт, пора и честь знать!
Но если я не смогу набрать 350 баллов при сдаче Сунын, то мне институт не светит. Придётся ограничиться званием медсестры, закончив платный колледж.
За два года школы на моей карточке накопиться более ста тысяч долларов. Допустим, мне придётся платить за жилье самой, покупать одежду, еду, тратить на транспорт. Половину суммы эти расходы точно слизнут. Остатка хватит даже на поступление в СНУ.
Но это всё мечты. Если с дядей что-либо произойдёт, за время моей учёбы в школе, то этих денег не будет. Мда…
Надо рассчитывать только на себя. Стоп! А я ведь могу получить сертификат по знанию языков! Английский и русский я точно сдам. Правда, тут ещё может потребоваться японский или китайский. Некоторые компании выставляют такие требования соискателям рабочих мест. А вот их придётся учить, причём, на платных курсах.
Ладно, пока попробуем получить на каникулах сертификаты на то, что знаем. Насколько я помню из прочитанных романов, там попаданцы сразу становились полиглотами, и сдавали этот самый, как он называется то? КОЕК, МОЕК, ЧУРЕК? Тьфу ты, не туда меня понесло. На старой Земле я сдавала ТОЕФЛ. Чего я мучаюсь? Спрошу у соседки по голове!
«Слушай, я хочу получить сертификаты по знанию английского и русского языка».
«Сейчас пойдёшь?».
«Нет, на каникулах, когда время будет. Ты не знаешь, как называется этот экзамен?».
«ТОЕК. Можно сразу записаться, через телефон, а сдавать в июле».
«Значит, ТОЕК. Хорошо. А экзамен бесплатный?».
«Не знаю. Знаю только, что тебя освободят от уроков по английскому языку, а если будет сертификат по русскому, то тебе это запишут, как хагвон».
«А это что такое?».
Кореянка объяснила мне, что хагвон — это что-то вроде внеклассных кружков по интересам. За них дают дополнительные балы. Есть хагвоны музыкальные, спортивные, по изучению иностранных языков, танцевальные, литературные…
Но на хагвоны можно идти только после трудового урока в школе.
«А это что? Домоводство?».
«Нет. После уроков, каждый день, мы убираем классы, кабинеты, учительскую…».
«А отказаться от этого нельзя?».
«Нет, это входит в учебную программу. За трудовое воспитание тоже ставят баллы. Это всё учитывается во время Сунын».
Хм… Вот незадача!
«Да, ты дядин телефонный номер знаешь?».
«Нет. Его знает Сара, так как дядя наш опекун, а она его троюродная сестра. А зачем тебе он?».
«Хочу позвонить, рассказать дяде, что твои родственники воруют у нас деньги. Может быть, их уберут?».
«Не делай этого, даже, если узнаешь дядин номер!» — Голос соседки по голове веял таким испугом, что я занервничала.
«Почему?».
«Понимаешь, если уберут нас от оммы и онни, то, так как у нас больше нет родственников в Корее, мы попадём в специальное учреждение. Нас переведут в школу при этом заведении. А там нет таких условий жизни, как в этой квартире. Оттуда мы выйдем только через два года, и придётся идти туда, куда пошлют работать или учиться».