Зрелище было жуткое! Мутант извивался словно брошенная на угли змея. Руки и ноги царапали землю, вырывая ее клочками. Веревка накрепко перетянуло горло, лишив тварь воздуха, поэтому она не могла издать ни звука. Мутант несколько раз пытался вскочить, но перебитые ноги не давали этого сделать. В определенный момент он перестал царапать землю, разорванные до костей пальцы переместились на голову и он начал разрывать лицо. Царапая и отрывая кожу, в конце концов он содрал себе скальп, оголив частично поврежденный череп. Следом в ход пошли глаза. Мутант выдавил их большими пальцами и принялся стучать кулаками по черепу.

— Пристрелить его? — спросил я Таро.

— Не надо. — спокойно ответил японец, словно для него это зрелище было не впервой. — Хочу узнать сможет ли он убить себя.

Раскрыв рот, Мутант схватился двумя руками за нижнюю челюсть и с силой выдрал ее. Кровь брызнула ему на грудь, но он все еще был жив. Все кончилось мгновенно. Взявшись двумя руками за изувеченную голову, Мутант резко перекрутил ее. Треск ломающихся позвонков и тело, несколько раз дернувшись, застыло в неестественной позе.

— Самоубийство. — сказал я.

— Что-то воздействовало на его мозг. Вызвало сильнейшую боль. Он пытался добраться до мозга. Вытащить его. — Таро рассуждал вслух.

— Придут еще, можно повторить. — сказал я. — Только сначала отрубим руки и посмотрим, сможет ли он убить себя.

— Не стоит. Этого было достаточно. Отцепляй веревку и возвращаемся в лагерь…

* * *

Вернувшись в приватизированный на время дом, я рассказал Наташе о случившемся. Без приукрашивания и ярких подробностей самоистязания. Она слушала, не проявляя особого интереса. В последнее время Наташа стала слишком задумчивая. Я попытался узнать причины, но получил невнятный ответ. После короткого диалога, она легла спать, сославшись на усталость, а я уселся с планшетом у окна и попытался дозвониться до Смирнова. Алексей не отвечал. До полуночи оставалось чуть меньше часа. Если верить словам Таро, то Смирнов должен сам связаться со мной.

* * *

Сон незаметно подкрался ко мне.

Проснулся от вибрирующего в руках компьютера. На экране светилась белая надпись на черном фоне «Алексей Смирнов». Четыре минуты первого, японец не солгал. Поднявшись, я осторожно вышел из комнаты и, устроившись на диване, принял входящий видео звонок.

— Привет, дружище. — сказал Алексей.

Подсветка лица светодиодами включилась автоматически. Смирнов в ней не нуждался, находясь в довольно хорошо освещенном помещении. На пол лица у него красовался синяк бурого цвета. На лбу, чуть выше правого глаза, шла глубокая царапина. Нос распухший и явно сломанный.