Его улыбка приобрела отвратительный оттенок.

— Какая это будет трагедия. Не волнуйся. Мы отомстим за ваши смерти. Мы отомстим всей мощью Мичиганской национальной гвардии. Может быть, мы даже увековечим вас как жертв трагедии. История тем и прекрасна. Она может быть пересмотрена простым взмахом пера.

— Вы ответите за каждое совершенное вами зло. — Лиам подумал о Бишопе. — В этом мире или в следующем.

— Ах, архаичная концепция справедливости. О чести, правде, правильном и неправильном. — Генерал покачал головой с раздражением. — Это утомительно. И бессмысленно. Главное — это власть. Важно, кто сидит на троне, и кто рассказывает лучшую историю. Во что поверят люди? Не в правду, а в то, что им говорят. Вот и все.

— Вы ошибаетесь.

Генерал снова подался вперед, поставил локти на колени, наклонил голову, в его глазах появилось острое любопытство.

— Почему вы продолжаете сражаться? Почему боретесь против невозможных шансов? Это бессмысленно.

— Мы сражаемся, потому что должны.

Взгляд Генерала ожесточился.

— Я знал таких, как ты. Вы жаждете славы, так ведь? Верите, что доблесть имеет значение. Что почетная смерть что-то значит. Позвольте мне сказать кое-что, как солдат солдату. Она ничего не значит. И никогда не значила.

Лиам расправил плечи.

— А я говорю, что да.

В комнату, протиснувшись между огромными телохранителями, вбежал маленький человек.

— Э, сэр? На пару слов.

Его глаза покраснели и слезились. Голова покачивалась, нервный взгляд скользил по избитому Лиаму и устремлялся прочь.

Генерал раздраженно хмыкнул.

— Как всегда, ты идеально подбираешь время.

— Генерал, Лорен Юбэнкс на линии, сэр.

Генерал пренебрежительно махнул рукой.

— Я не желаю отвечать.