На развороченном снегу, в небольшом кратере, усыпанный сотней-другой мелких камушков и сколов, монстр шевельнулся.

Сперва слабо, неуверенно. После решительней.

— Ну нет! Нет, нет, нет! — Корсар покачал головой. — Я же саданул ему прям в бошку!

Беркут стиснул зубы, видя как чудовище восстает из собственного пепла.

Голем вдруг резко впечатался двумя лапами в снег. Землю тряхнуло.

— Ладно, ладно! — затараторил Корсар. — План «Б», так план «Б»!

Беркут сплюнул, сжал кулаки.

— Егерь, прием, — сказал он в рацию, — у нас тут…

— Вижу, — холодно ответил перевозчик. — Придётся вам побыть наживкой.

Корсар высказал такие словесные обороты великого русского языка, от которых у любого интеллигента глаза бы на лоб полезли.

КРАЗ Егеря был в левом секторе защитной колонны. В кабине бледный, как смерть, сидел Ильин, готовый в любую секунду сорваться и удрать куда-нибудь глубоко в лес, подальше от всего этого сюра. Он то и дело гладил рычажок коробки передач, водил рукой у ключа, но заводиться не рисковал.

Даня стоял на крыше КРАЗа, рядом с лежащим на ней Егерем. Пацан клацал зубами то ли от холода, то ли от ужаса, внушаемого чудовищем, которое, наконец, смогло подняться.

Скальнику происходящее явно не нравилось. Он зло выпятил широкую, мощную грудь, по которой паучьими узорами разбежались тысячи больших и маленьких трещин. С его здорового тела отвалилось несколько жирных частей и теперь на их месте блестела тёмная, как смоль, кровь. Морду ему тоже расквасило нехило: широкая, большая челюсть растрескалась, а со лба то и дело падали крошки хитина и камня.

Только красные, как рубин глаза, зло искрились, в поисках обидчика.

Вдруг монстр почувствовал тонкие уколы по всему телу. Это оставшиеся сталкеры всё не унимались. Скальник издал подобие животного рыка, поднял огромные лапы, чуть приподнялся. Удар!

Близлежащий снег вспенился, землю затрясло, змеей прошли трещины. Удар!

Все стало ходить ходуном да так, что сталкеры вокруг стали падать, стоя на ровном месте. Удар!

Сейсмологи оценили бы такие удары на 4–5 баллов.

Люди в спешке ретировались, а скальник, создав локальное землетрясение, хищно взглянул на болотоход, где очень неприличные жесты показывал Корсар.

— Придурок, — буркнул Даня, вжимаясь в автомат. — Он идиот!