— Уже поздно сдаваться, Степаныч, — медленно проговорил я после недолгого молчания, — все эти бойцы знают, на что идут. Каждый, каждый верит в спасение. Даже если ради него придется пожертвовать жизнью.

Народу и правда было много. Сотня крепких солдат отважилась на рывок за периметр, в полную неизвестность. Сейчас все сидели и болтали кто о чем. Горели костры, слышался гундеж и треп сталкеров. Пахло жареным мясом.

— Если ты прав, Егерь, — сказал Ржавый, почесывая щетину, — то я наконец-то спокойно заживу. Быть может, остепенюсь.

— Ты-то? — послышался басистый голос из темноты, куда не проникал свет костра. — Не смеши. С твоей взбалмошностью, любая коней двинет.

Сухарь рассмеялся.

— Это ты верно подметил, Колян. Сам-то на кого малого оставил?

— Тетка присмотрит, — ответил сталкер, — он с ней хорошо ладит.

— А подрастет когда, что ты ему про мать скажешь? — не церемонясь спросил Клим, что развалился на валуне рядом со мной.

Бывший в прошлом кузнецом, он был широк в плечах, обладал густой черной бородой, с проседью и длинными, ниспадающими до плеч, такими же густыми волосами.

Колян вздохнул.

— Скажу, что в аварии погибла, еще до Взрывов — наконец сказал он. — Нечего ему лишнего знать.

О бывшей жене Буйвола знали только мы пятеро.

Женился на ней Колян почти сразу как в городе оказался, потом сын родился — Мишка. Но через пару месяцев сказке пришел конец: жена его бросила с ребенком да пошла по мужикам шастать, дескать, не нагулялась. Ну и допрыгалась — через пару месяцев нашли ее на свалке, голую, с дырой в башке. Расследовать этого никто не стал, да и сам Колян не хотел. Сказал, что заслужила.

— Так, ну ладно, — буркнул Беркут, — хорош человеку на больное давить. Всем марш спать, завтра подъем в пять. Ржавый, Сухарь — вы патрулируете северную сторону. После полуночи вас сменят Киргиз и Колун.

— Так точно! — дружно гаркнули солдаты и скрылись в темноте.

— Посмотрим, к чему это приведет, — сказал Степаныч, смотря мне в глаза. — Второго шанса у нас не будет.

— Нам хватит одного.

3

Не успел я закрыть глаза, как вдруг услышал чей-то протяжный крик. Тут же вскочил, осмотрелся. Вокруг горели вздымающиеся языки костров, фигуры сталкеров бегали туда-сюда, то и дело бранясь. Отовсюду звучали щелчки предохранителей и передергивание затворов.

Через десяток секунд я уже был на ногах и в полной боевой готовности. На руках — заряженный до талого автомат Дегтярева в оперативной кобуре — РШ-12, на поясе — клинок, которым можно кромсать все, что под руку попадется.