Белоснежный зверь добрался до поворота, за которым скрылась его стая, и моим глазам предстало небольшое поселение из нескольких десятков домов. Невысокие, вытянутые по длине бревенчатые строения с покатой крышей, без окон, с единственной дверью на узкой стороне, хаотично рассыпались по территории между могучими широкостволыми вязами. Особое внимание привлекало отсутствие дымоходов, порождающее вопросы об отоплении жилища.

Всадники, спешившись, ожидали нас. Вожак сверлил меня недоверчивым взглядом, всем видом показывая, что чужаку здесь не рады. Алариэль ловко соскочила с волка и, любя, потрепала зверя по загривку.

— Странник переночует у меня, — ее голос острым кинжалом разрезал, повисшую тишину.

— Нет, Алариэль, чужакам здесь не место, — сквозь плотно стиснутые зубы процедил Кельвар, не отрывая от меня хмурого взгляда.

Женщина чмокнула своего волка в морду и развернулась лицом к присутствующим.

— Он сильно ударился головой, когда ты напал на него. Странник не помнит имени, откуда пришёл и куда держал свой путь. Считаешь справедливым выгнать его в разгар зимы плутать по снежным барханам?

— Это не моя забота. Пусть передохнет, а поутру убирается отсюда.

Она хотела было возразить, продолжая сыпать аргументами, но вождь поднял ладонь вверх, призывая хранить молчание и Алариэль почтительно склонила голову.

— Идём, — прошуршал ее голос за моей спиной и я, прервав зрительный поединок с местным лидером, шагнул вслед за ней. Возвращение всадников привлекло внимание остальных жителей поселения. Чумазые дети пугливо выглядывали из-за мам, женщины жались к мужчинам. Худые, осунувшиеся лица и большие голодные глаза — вот, что я видел.

— Охота не удалась? — с надеждой спросил у Алариэль один из жителей, оказавшийся ее соседом по дому.

— Нет, Белег. Поспеши, Кельвар раздаёт последние запасы, — женщина толкнула скрипучую деревянную дверь и шагнула внутрь своего жилища, поманив за собой. Белег глядел на меня с той же долей недоверия, что и их вожак, не двинувшись с места, пока я не захлопнул за своей спиной дверь.

Темно и холодно. Свет льётся из щелей в стенах и двери, оттуда же тянет уличным морозным воздухом. Пока глаза привыкали к темноте, пытаясь выхватить очертания скоромной обстановки, слух уловил стук камней. Алариэль довольно быстро высекла искру и в центре комнаты вспыхнул очаг. Все пространство заволокло хвойным дымом, а огненные блики заиграли на бревенчатых стенах, кое-где завешанных шкурами животных. Сколоченный из досок стол, заставленный глиняной посудой и тканевыми мешочками, гирлянды сухих трав, натянутые над головой, небольшая лавка и настил в углу, служивший местом для сна, — вся небогатая обстановка жилища.

Крыша над головой есть и ладно. Бывало и хуже. Только непонятно, как могут эти люди обитать в таких условиях, когда в сотни метрах возвышается, пусть и разрушенные, но все же высотки. Поразительные контрасты с трудом укладываются в голове.

Пока я топтался у входа, женщина повесила котелок над костром и переместилась к столу, растирая в ступке какие-то травы.

— Так и будешь стоять? Проходи, раны нужно обработать, слюна варга довольно заразна. Может пойти воспаление или что похуже.

Что похуже мне сейчас не к месту. Прошёл к очагу и протянул оледеневшие пальцы к огню, наблюдая за гипнотизирующим танцем желто-оранжевых языков. Вода в котелке булькала и пузырилась, брызгая горячими каплями на земляной пол. Алариэль присела напротив меня и поставила у своих ног глиняную плошку с мазью, ярко пахнущую полевыми травами.

— Приспусти накидку, — скомандовала, окуная лоскут ткани в бурлящий котёл. Нетрадиционная медицина меня мало привлекала, но ещё больше мне не улыбалась перспектива умереть от слюны вонючего животного. Надеюсь, она знает что делает. Освободил доступ к ране на шее, оттягивая жёсткий мех в сторону. Алариэль ещё несколько мгновений проварила лоскут, дала немного остыть и коснулась им раны. Жгучая боль прострелила плечо, нервным импульсом отдавая в кисти. Видимо, царапина там несколько больше, чем я себе представлял. Стиснул зубы, глубоко втягивая воздух и задерживая дыхание. Она лишь на секунду остановилась, улавливая мою готовность терпеть дальше, и продолжила очищать раны. Последующие прикосновения не приносили столь острых ощущений из-за онемения тканей и я, наконец, рассмотрел женщину, спасшую меня дважды.

Тёмные каштановые волосы, казавшиеся, в играющем свете пламени, медными, у висков сплетены в маленькие косички. Остальная копна, растрепанным ореолом, покоится на плечах. Ясные светло-голубые глаза глядят строго, решительно, глубоко. Приятные миловидные черты лица разбавляет белая полоска шрама, рассекающая лоб и хвостик брови. Молодая. На вид не больше тридцати лет. В ушах и на шее украшения из отполированных костей, побрякивающих в такт ее движениям. Длинное шерстяное платье темно-синего цвета выглядывало из-за пушистой шкуры, накинутой на плечи и стянутой на груди несколькими кожаными ремешками.

— Кельвар — наш ярл, тебе придётся найти с ним общий язык, если ты хочешь остаться здесь, — предупредила, смазывая раны мазью. Холодная субстанция успокаивала зудящую кожу и довольно приятно пахла.

— А ты кем будешь? — вспомнил, как прислушались ее голоса всадники, да и сам ярл выказывал явное почтение этой женщине.

— Ведунья, разве непонятно? — усмехнулась, отходя к столу.

— Спасибо, — сухо поблагодарил за оказанную помощь. — Ведунья, значит — повторил, разглядывая жилище по-новой. Да, все недвусмысленно намекало, что в этом доме живет женщина с необычными пристрастиями. Я человек простой. В экстрасенсов, ведьм и колдунов никогда не верил, так что и в ее способностях сомневался. Если вылечит рану и не даст умереть, будет уже прекрасным достижением.

За стенами дома, бушуя, завывала вьюга, просачивалась в щели и колыхала языки пламени очага. На моей памяти никогда не было таких холодных зим в Москве. Подставил руки ласковому огню, понимая, что уснуть при столь низких температурах будет непросто. Женщина подсела рядом и протянула мне плошку с рубленным вяленным мясом, разложенным на печёной лепешке.

— Ешь. Тебе нужны силы, — подкинула в очаг хвороста и подвесила котелок с отваром трав на крючок. Только сейчас, при виде еды я осознал, насколько был голоден. Подхватил пальцами ломтик мяса и отправил в рот. Пряно-солоноватый вкус приятно возбуждал рецепторы, усиливая, и без того зверский аппетит. Отломил кусок лепешки, оказавшейся испечённой из ячменной муки. Необычно, но вкусно.

— А ты, не будешь? — пробормотал с набитым ртом, не в силах удержать себя от поглощения пищи.

— Я ела утром, — она сняла с огня котелок и разлила напиток по деревянным сосудам, вырезанным из липы.

— Раздели со мной трапезу, — виновато протянул ей свою плашку, с трудом глотая очередной кусок мяса, вдруг ставший слишком сухим, — в вашей деревне проблемы с пищей?

Она внимательно посмотрела на меня, приподняв рассеченную бровь, и отломила кусочек лепешки.

— А у вас на юге этой проблемы нет? — лукаво улыбнулась, сверкая глазами.

Пригубил парящий отвар, размышляя над ее реакцией и окончательно убеждаясь, что ей известно несколько больше, чем остальным.

— Почему ты помогаешь мне? — все же задал вопрос, что смог бы хоть немного прояснить ситуацию.

— Потому что я ведаю.

Жилище заполнила вязкая тишина, господство которой нарушалось лишь треском поленьев, да воем ветра за непрочными стенами.

— Лучше поддерживать легенду о твоей потере памяти, так с тебя будет меньше спроса. И, быть может, ты подумаешь над именем? — она подлила себе местного чаю и выжидательно уставилась на меня.

Родители нарекли меня Юрием, в честь первого человека в космосе. Имя носил с гордостью и никогда бы не сменил его, но среди Кельваров, Белегов и прочих, боюсь, стать белой вороной, привлекающей слишком много лишнего внимания к своей скромной персоне. Между тем, решение пришло довольно быстро и я уверенно заявил:

— Мое имя — Рюрик.

Глаза Алариэль загадочно заискрились и она удовлетворенно кивнула своим мыслям.

— Завтра напросись на охоту с Кельваром и постарайся проявить себя. Так у тебя появится шанс остаться здесь до окончания зимы. Сильных воинов разумный ярл не станет гнать взашей. Оружие в руках держать умеешь?

Разумеется умею. В последнее время, единственным занятием, отвлекающим от суровой действительности стала сборка и разборка автомата с повязкой на глазах, да заточка армейского ножа. С копьем уж как-нибудь управлюсь.

Я утвердительно кивнул, отпивая из деревянного сосуда отвар.

— Сколько до весны осталось? — кинул взгляд на дверь, постукивающую от порывов ветра, зябко кутаясь в шкуру на плечах.

— До весны — месяц, а до потепления не меньше трёх.

Не свойственна столь затяжная зима умеренному климатическому поясу средней полосы России… Но она так уверена в сказанном, что понимаешь — это закономерность, повторяющаяся из года в год, а не случайная аномалия. Климат претерпел серьёзные изменениям, о которых мне только предстояло узнать.

Алариэль вынула из резного сундука несколько выделанных шкур и расстелила их у очага. Подкинула в огонь хвороста и настояла:

— Ложись спать. Ранам нужно затянуться, а твоей голове отдохнуть.

Не поспоришь. В отваре я четко распробовал ромашку и мяту, действующих успокаивающе и расслабляюще. Разморило меня и настойчиво клонило в сон. Улёгся на расстеленную шкуру, накрываясь второй почти до самого носа. Наблюдал за безустанным танцем огня, осознавая, что я попал. То ли в параллельную реальность, то ли в темное будущее. О последнем не хотелось думать, хоть убейте. Не таким я его себе представлял. Летающие машины, развитая медицина, утопичное общество, отпуск на Марсе или дача на Луне — да. Но не голод, холод и «первобытно общинный» строй. Если бы я собственными глазами не увидел развалины своей цивилизации, подумал бы, что шагнул в прошлое. Такое ведь бывает, да? Разлом времени или пространственное искажение и ты, оказавшийся в нужный час, в нужном месте. Но, если это будущее, то что же случилось, что нас так откатило назад? Откуда здесь эти люди и почему они ничего не знают о земле, на которой живут?