— Папочка! Неужели же ты пошлешь его на фронт? — вскричала Людмила, вбегая в комнату. — Ведь он такой слабый, такой застенчивый… Да его сразу убьют!

Майор, прищурясь, посмотрел на дочь.

— Что это он тебя так интересует, Люся? Если бы он услыхал твои слова, вы бы, пожалуй, сделались врагами.

Людмила сердито посмотрела на отца и выбежала из комнаты.

«Нет-нет, я от своей цели не откажусь! — твердо решил Борис. — Все равно я буду в армии!»

Он не знал, как добиться цели и что делать дальше. Раньше он мечтал учиться в сельскохозяйственной академии, а теперь даже мысль об учебе казалась ему смешной. Разве можно было спокойно ходить на лекции, когда враг топтал родную землю! Книги в тяжелых, словно гранитных переплетах, грядки с арбузами, каучуконосы профессора Наумова — все было забыто.

Огорченный и взволнованный вернулся Борис из военкомата. Дома он застал Золотарева. Семен перелистывал альбом и переговаривался с Шурочкой, охорашивающейся перед зеркалом.

— Это что? — спрашивал он Шурочку. — Дендрарий? А это? Ласточкино гнездо?

Шурочка заглядывала через его плечо. У обоих были счастливые лица.

— А я за тобой! — вставая навстречу Борису, сказал Семен. — Целый час жду…

— Сводку не читал? — хмуро перебил его Борис.

Семен вздохнул.

— Под давлением превосходящих сил противника… Эх, тяжело на фронте! Но я думаю, мы скоро ударим.

Семен сообщил, что зашел по поручению Саши Никитина: сегодня у Сони Компаниец собираются выпускники Ленинской школы. Саша просил Бориса быть обязательно.

Он посмотрел на Шуру и добавил:

— Мы с Шурочкой пойдем, а ты нас сразу же догоняй! — И, уже направляясь к двери, крикнул: — Да, знаешь новость? Аркадия Юкова пока отставили от армии… Говорят, до особого распоряжения. Аркадий зол, как черт… Ну, мы пошли, догоняй!

Семен и Шурочка скрылись за дверью.

«Ага, вас догонишь!» — подумал Борис и, наскоро собравшись, вышел из дома.

Людмила в палисаднике поливала цветы. Борис дружелюбно улыбнулся ей, и ему стало радостно от ответной девичьей улыбки.

«Все равно, все равно я буду в армии! — твердил он сам себе. — Обращусь в какую-нибудь часть — и меня возьмут! Обязательно возьмут!»