— Нет, в самом деле? Кругом паника, никто ничего не знает, командир растерян и вот… видите, — Саша указал на карту.

Все опять посмотрели на карту, словно она могла ответить на вопрос: как быть?

Еще вчера никто не верил, что немцы могут пройти дальше, в глубь России: считалось, что рубеж западнее Валдайска — неприступный; с этого рубежа наши должны, по общему мнению, наступать. И вдруг этот неприступный рубеж рухнул сразу в двух местах!

Саша проследил движение нижней стрелы, перевел взгляд на верхнюю. Перед глазами мелькали знакомые названия сел и маленьких городков. Севернее и южнее Чесменска тянулись леса, они были обозначены зеленой краской. Километрах в двадцати севернее Чесменска синело среди сплошной зелени маленькое пятнышко озера Белого.

Красивые, тихие, безлюдные эти места! Саша вспомнил, как он в прошлом году после возвращения из Белых Горок ездил с соседом ловить рыбу на это озеро, затерявшееся в глухих, но веселых лиственных лесах. На берегу озера они прожили целые сутки, ночевали в старой охотничьей землянке. Саша до сих пор помнил пропитавший стены землянки запах сухого мха и ароматных лекарственных трав.

— Ты что придумал? — с надеждой спросил Гречинский, заметив, как блеснули Сашины глаза.

— Ребята, я подумал… я подумал, что, если случится беда, — с волнением начал Саша, — что нам делать тогда? Ведь мы очутимся в центре этого кружка, помеченного крестом…

— Нас бросят на фронт, — сказал Семен.

— А если не бросят?

— Тогда уж… тогда уж я не знаю.

— Но мы же должны бороться? — повысил голос Саша.

— Обязательно! Не будь я голкипером.

— Вадим сказал: партизанить. А что? И будем партизанить!

— Верно! — подхватил Вадим.

Саша вынул из кармана пиджака огрызок карандаша и обвел озеро Белое кружком.

— Вот, смотрите… Ребята, для партизанской базы это великолепные места!

— Далеко… Километров сто пятьдесят, — заметил Сторман.

— Сто, не больше, если прямой дорогой, — возразил Саша. — Давайте договоримся: если что, двигаться сюда, устраиваться там и… Понятно?

— Ясно! — сказал Сторман.

— А оружие? — спросил Коля Шатило.