— А теперь все слушаем Меня. Сами вы оказались не способны ни на что! Ни родных своих похоронить… Ну хоть как-нибудь. Ни достать нормальной еды и воды. Да даже помыться за эти три недели не удосужились! Совсем в свиней превратились! Да что говорить, вы даже организоваться не смогли. И, как итог — начали валиться с температурой… Короче: я беру вас под свой контроль. Но я не ваша мамочка и, потому, не буду делать всё за вас. Я не буду бегать за вами с ложечкой чтоб вы покушали и вытирать вам зад после сортира. Я буду вас пи…ть! По настоящему пи…ть, а не так, как я заехал тебе днем, Толстый. Это я легонечко.

— Ничего себе, «легонечко», — заныл мордастый.

— Рот закрой! — резко оборвал я его, — говорить будешь, только когда я тебе разрешу. Короче. Ты, Толстый, будешь здесь главным. Можешь делать с остальными что угодно. Если не слушаются — можешь тоже их пи…ть. А вы все, если кто то из вас придет жаловаться на него, что он, де, дерется — то я тому ябеднику ещё и сам добавлю. Ему — можно, понятно вам?

— С чего это…

Хлобысть. Оплеуха оборвала начавшего что-то там бурчать под нос Егора.

— Я спрашиваю: вам понятно?

— Да.

— Не слышу.

— ДА!!!

— Вот так. Теперь ты, Толстый. То, что ты главный тут- это не награда для тебя, а наказание. Потому, что передо мной за всех остальных отвечать будешь именно ты. Заболел кто-то из них — ты получаешь от меня пиз….ей. Кто-то из них голодает — отвечаешь ты. Кто-то лег спать грязным — опять же, ты виноват. Ты меня понял?