— В том-то и прелесть, что сколько бы они не проверяли, ты не из Комитета. По сути, ты жених моей дочери.

— Звучит замечательно, жаль, ваша дочь об этом не знает.

Около двух часов они обсуждали действия Алексея в той или иной ситуации. Ближе к обеду генералу позвонили и о чём-то доложили. Василий положил трубку и официальным тоном произнёс:

— Начали.

Алексей вышел из квартиры, медленно и тихо поднялся на три этажа по лестнице. Оглянулся и вошёл в приоткрытую дверь. В двухкомнатной полупустой маленькой квартире его ожидали хореограф, Елена Степановна и гримёр, пожилая женщина.

Алексей быстро снял всю одежду и засунул в саквояж, на который указала Елена Степановна. На дне саквояжа тускло блестели металлические инструменты, парочка ключей, фонарики, ещё какая-то мелочь.

Затем хореограф помогла юноше надеть приготовленное глухое платье, закутавшее участкового с ног до головы. Поправила углы и воротник.

Алексея отвели во вторую комнату, оказавшуюся гримёркой. Пожилая женщина усадила его перед зеркалом и тщательно наложила макияж. Не броско, но и не блекло.

В завершении картины на голову участкового повязали тёмный платок.

— Иди, — хореограф всунула в руку Алексея саквояж и подвела к дверям, — не знаю, куда ты идёшь и зачем, но не забывай — ты женщина.

— Я — женщина, — обречённо повторил юноша.

Елена Степановна слегка ущипнула молодого человека за попу и подтолкнула вперёд.

Вниз участковый поехал на лифте и, выйдя из подъезда, сразу уселся в старенькую, обшарпанную «единицу» жёлтого цвета.

— Тэбэ жэ всё равно, как я тэбя буду ругать? — спросил с сильным кавказским акцентом кучерявый водитель в полосатой рубашке.

— Всё равно.

— Прими смиренный вид.

Водитель завёл автомобиль и плавно тронулся. К Малоюлинскому монастырю они подъехали с главного входа.

Остановившись возле самых ворот, водитель разразился громкой отборной бранью. Суть сводилась к тому, что его жена чересчур любит вечеринки и не сидит дома. А у них на Кавказе так не принято. Вот муж и привёз непутёвую жену с целью оставить в женском монастыре. Пожелав ей никогда больше не попасть ни на одну вечеринку, кроме монастырских.

Послушав пару минут, Алексей медленно вылез из «Жигулей» и вошёл сгорбившейся походкой обиженной женщины в открывшуюся в воротах калитку.

Глава 29. Последняя глава первой книги

Глава 29. Последняя глава первой книги

— Мне сказали встретить вас, — перед ним стояла высокая сухопарая старушка с выбившейся прядью седых волос из-под чёрного платка, — идёмте.

Старушка завела его в стоящее рядом с воротами здание, привела в небольшую комнату и указала на стул.

— Кто вы и что вам здесь надо? — старушка нервно поджала губы и сурово оглядела участкового.

— Простите, не понял, — напрягся Алексей, — что вы имеете в виду?

— Что я имею? Плохо знаешь русский язык? Мне повторить? — было прекрасно видно, что юноше здесь сильно не рады, — Ты кто такой и зачем проник в мой монастырь в женском платье?

— Вы сказали, вас предупредили. А кто предупредил?

— Не твоё дело. Я не потерплю маскарада в моём монастыре. Или всё говори, или выметайся вон!

В какой-то момент участковому показалось, что старушка английская шпионка. Или дура, которая может помешать операции КГБ. Надо было что-то делать, причём быстро.

— Да ты что, старая! — заорал Попович, — Из ума выжила?! Спрашиваю в последний раз, кто тебе предупредил про меня? Если тебе что-то не нравится, зачем тогда впустила? Не смогла отказать?! Тогда заткнись и делай, что тебе велели! Ты кто вообще такая?!

— Игуменья Таисия Петровна.

Надо же, и здесь такое же имя-отчество.

— Кто предупредил? Из Москвы звонили?

— Да.

— Тогда в чём дело? Что не так?

Игуменья долго молчала.

— У тебя будут проблемы, — Попович как представил, что с Алёнушкой произошла беда, так уже готов был придушить чертовку своими руками, — я тебя со свету сживу.

— Не пугай, пуганая, — однако, стало понятно, что старушке не по себе.

— Говори!

— Что ты хочешь услышать?

— Что сказали из Москвы?

— Оказать тебе всяческую помощь.

— Тогда в чём дело? Оказывай!

— Какую помощь?

Вот теперь задумался Алексей. Если игуменья не знает о цели его визита в монастырь, значит, говорить ей правду не следует.

— Мне надо пройтись по монастырю без свидетелей.

— Так я и знала! — Таисия Петровна заголосила, — Да, когда же это закончится?! Когда же вы, окаянные, угомонитесь?

— В чём дело? — сурово поинтересовался Попович, — Я здесь не по бабам бегать.

— Ещё чего не хватало! Я про другое говорю.

— Про что? — изумился участковый.

А что ещё делать в женском монастыре, как не охмурять в конец изголодавшихся девиц?

— Про поиски клада.

— Какого клада? — удивление Алексея было настолько неподдельным, что старушка засомневалась.

— Ты не знаешь про клад?

— Впервые слышу.

— И ты здесь не для того, чтобы искать клад? — недоверчиво спросила игуменья.

— Да нет же! У меня дело поважнее вашего клада.

— Мне весь четвёртый этаж раскурочили.

— Наверное, минус четвёртый? — похолодел Алексей.

От мысли, что могли испортить подземный ход, ему стало плохо.

— Да, минус.

— А где он там был?

— Точно в центре этажа.

— Фух, — выдохнул Попович, — нет, я туда не пойду. Всё, сидите здесь, а я по своим делам.

Побыстрее выскочив из комнаты, участковый усмехнулся про себя, старуха даже не спросила, когда он отсюда уйдёт. А если и, правда, как-то случайно задержится на какой-нибудь молодухе? Странная она.

Алексей вышел на улицу и нашёл глазами колокола. Затем повернулся на сто восемьдесят градусов и увидел другую угловую башню. Значит, ему туда.

Поднявшись по лестнице на самый верх, приблизительно пятый или шестой этаж, Алексей нашёл келью в углу, такую, чтобы её окна выходили на разные стороны и подошёл к двери. Осторожно прислушался. Ни звука, ни шороха. Хорошо ли это, непонятно.

Участковый осторожно постучался. Почти сразу дверь открылась и он увидел Алёнушку. Хоть Алексей и был готов к этому, всё равно растерялся. И еле успел не дать девушке закрыть дверь. Ведь она-то увидела незнакомого мужика в женском платье.

Несколько минут они давили на дверь, каждый со своей стороны. Девушка даже кряхтеть начала, а участковому пришлось давить не так сильно, чтобы случайно не ударить её.

Неожиданно Алёнушка отскочила от двери на шаг и метнула в юношу ножом. Зная любовь девушки к холодному оружию, младший лейтенант словно предчувствовал это и увернулся. Ворвавшись в келью, он схватил девушку за руки и заломил за спину, повалив на широкий топчан. Некоторое время они занимались упорной борьбой, толкая друг дружку телом и ногами, пихаясь и пинаясь.

— Ты кто такой? Что тебе нужно от меня? — уставшая Алёнушка решила передохнуть и перестала сопротивляться, — Свалил отсюда по-быстрому!

— Я пришёл за тобой, меня послал твой отец.

— Врёшь!

— Откуда знаешь?

— Мой отец не послал бы незнакомого мне человека!

— Наверное, это прозвучит несколько странно, но мы с тобой хорошо знакомы. Мы провели вместе последние десять дней. С утра до вечера.

— Что-то я не заметила! — рассмеялась Алёнушка.

— Не туда смотрела. Доказать?

— Докажи.

— Не будешь нападать?

— Не буду. Пока.

Свет из двух окон освещал широкий топчан, стол и две табуретки. На столе в стеклянной вазе алели свежие, ещё пахнущие розы. Алексей отпустил девушку, встал и, не выпуская её из вида, сел на табуретку. Затем вспомнил про брошенный возле дверей саквояж, поднялся, закрыл дверь и подтянул саквояж к столу.

— Твоё любимое варенье — клубничное.

— Ты узнал у родителей, — фыркнула Алёнушка, выпрямляясь на топчане.

— Они до сих пор этого не знают. Ни они, ни твоя сестра. Увидишь семью, спросишь.

— А я её увижу?

— Если будешь меня слушаться, то да, — участковый достал из саквояжа листок бумаги и положил на стол текстом вниз, — пару дней назад я попросил тебя написать на листке четыре цифры. Ты написала, они на этом листке. Теперь представь эту ситуацию заново и вновь напиши эти же четыре цифры.

— Я тебе ничего не писала, — девушка смотрела на Алексея, как на сумасшедшего.

— Вот мы и проверим, — участковый подал Алёнушке чистый листок и карандаш, — пиши.

— Я докажу тебе, что ты ошибаешься.

— Хорошо, пиши.

Некоторое время Алёнушка раздумывала, затем быстро написала цифры. Подошла к юноше и положила листок перед ним:

— Что, съел? А теперь ты покажи.

Алексей молча перевернул листок. И там и там стояло один четыре один семь.

Девушка плюхнулась на вторую табуретку и с удивлением долго смотрела на два листка по очереди.

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Сейчас я покажу тебе то, о чём знаешь только ты.

— Это фокусы? — вдруг спросила Алёнушка.

— Никаких фокусов, — сурово отрезал Алексей, — на тебя охотится МИ-6, какие тут фокусы? Нашла цирковое представление.

— Откуда ты знаешь про англичан?