Помона уселась на облюбованный валун, широко расставила ноги под юбкой и повернулась на голоса и смех. Отсюда женщины были похожи на глиняные шарнирные куклы, которые часто-часто взмахивали ручками в хорошо смазанных суставах. Отметила она это про себя к спеху, потому что повернулась взглянуть отнюдь не на них. Помона следила за существом, которое последовало за ней.

Страж семенил по той же траектории, что и она минуту назад, но держался ближе к подножью холма. Он остановился в двадцати футах от ее стоянки, сложил руки за спиной и замер.

На рыбалку женщин сопровождало почти столько же Стражей, сколько сопровождало мужчин на охоту. Ведра с добытым они им не таскали, ловить рыбу не помогали, но пресекали громкие разговоры до тех пор, пока у каждой не появится в ведре достаточно рыбы.

По тому, как натянулась леска, она уже понимала, сколько будет весить улов. И осталась недовольна. Стражи никого не пропускали в поселение с мальками в ведрах, поэтому Помона не стала напрягаться зря. Она дала рыбешке сорвать приманку и подняла над водой уже голый крючок. Помона не оборачивалась, но была уверена, что Страж за ее спиной следит за тем, чтобы она не спрятала непозволительных размеров добычу в складках юбки.

Она подняла с земли одного из множества извивающихся червей и насадила на крючок. Он еще пытался завязаться в узел, прежде чем исчезнуть под толщей воды.

Вдалеке снова послышался набирающий силу смех, но мгновение спустя умолк так же резко, как в прошлый раз. Помона диву дивилась, сколь смелыми женщины чувствовали себя в компании друг друга здесь, на берегу водоема, раз не боялись снова и снова навлекать на себя внимание Стражей. Обычно они избегали такой радости при любой удобной возможности и по улицам ходили с опущенными головами. Они страшились не когтистых конечностей, не семи или семи с половиной футов роста, и даже не бивней, для которых Стражи были вынуждены проделывать в намордниках прорези. Дело было в мелко дрожащих глазах, еще более отталкивающих, чем весь их остальной облик. Волчий, закаленный янтарем, немигающий под прозрачным веком взгляд не хотел поймать на себе ни один житель Пэчра.

Страж повернулся – день кошмаром обернулся. Так говорил еще дедушка Помоны.

По шее женщины скатился оползень мурашек; она содрогнулась. Если какая-нибудь рыба и успела заинтересоваться трюками, которые проделывал со своим телом червь, то теперь наверняка бросилась наутек.

– Проклятье.

Помона подобрала еще одного червя, самого энергичного из оставшихся.