– Как обычно.

– Загулял?

– Да.

Ему было неприятно в этом признаваться, но оттого, что он хотя бы частично дал выход своему позору, пришло облегчение. А то он уже боялся, что взорвется изнутри.

– Джозеф.

– Да знаю я.

– Нет, не знаешь. Ничего ты не знаешь.

Джозеф использовал те же самые слова, когда злился на Люси из-за Трампа. Поэтому он думал о ней и знал, что мать думает о своих последних и, скорее всего, безвозвратных отношениях с мужчиной, который изменял ей много раз, точно так же, как изменял своей первой жене, когда крутил шашни с матерью Джозефа. Этот человек положил конец ее супружеской жизни, не предложив взамен ничего такого, что имело бы смысл хранить.

– Ты ей сказал? – спросила мать.

– Нет еще.

– А когда планируешь сказать?

– Не знаю. Скорей всего, на выходных.

– Езжай к ней прямо сейчас.

– Не могу.

– Почему это?

– Потому что не могу.

– Потому что трусишь. Но здесь ты не останешься.

– Отлично. Вот спасибо.

– Потом можешь вернуться. Но сначала скажи ей.

– Мне надеть нечего.